Расписной

Мертвый, представляешь? Наверное, его уже нет в живых…

Владимир покачал головой:

– Жив, жив. Не могу сказать, что совсем здоров, но его уже выписали из больнички. Устроился неплохо, ходит в авторитетах…

У отца отвисла челюсть.

– Ты… Ты…

– Да. Я его видел.

– Там?!

– Да, там. Где же еще?

На лице Генриха проступило выражение озарения.

– Это из-за него тебя так разукрасили?

– Точно.

– И что они от него хотели?

Владимир замялся:

– Этого я сказать не могу.

Генрих вздохнул:

– Значит, ты тоже причинял ему вред.

– Не такой уж он бедный, – буркнул Владимир. В словах отца был резон. Из-за него Иоганн сел в тюрьму, из-за него получил заточку в бок.

За столом наступила напряженная тишина.

– Почему вы такие грустные? – спросила Лизхен, занося чайник.

* * *Волка оформлял на службу лично начальник отдела кадров Тиходонского УВД подполковник Уварин.

– У нас это первый случай. – Дородный сорокапятилетний мужчина с пшеничными усами перелистывал личное дело Вольфа с такой осторожностью, будто отдельные листы могли быть смазаны контактным ядом отсроченного действия.

– Ни одного случая за последние двадцать лет, – тихо дал справку капитан-инспектор, почтительно стоящий по левую руку от начальника.

– Вот-вот, – вздохнул подполковник. – Да еще эта чехарда с фамилиями… То Вольф, то Волков, что все это значит?

– Там есть обоснование, – смиренно пояснил Владимир.

– Где?! Ничего здесь нет! – Уварин потряс папку так, что растрепались страницы. – Половина листов изъята! Где они? В местном Управлении КГБ? Что это значит? «Действующий резерв»? То есть вы работаете и на них, и на нас?

– Никак нет, товарищ подполковник, – с солдатской четкостью ответил Вольф.

– Из Комитета я уволен.

– Ну-ну, – угрюмо пробурчал подполковник. – Только майор Мусин из УКГБ звонил час назад. Просил, чтобы вы зашли к нему, в тридцать второй кабинет.

– Странно, – искренне удивился Владимир.

– Очень…

Словно спохватившись, Уварин попытался изменить выражение лица и перейти На более дружелюбный тон.

– Правда, и из оставшихся материалов видно, что вы верой и правдой послужили Отечеству.