Расписной

– Тише, тише, – Волк зажал ей рот и тут же был укушен в ребро ладони. – Тише, я сказал! – Он снова хлестнул ее по лицу, коротко стриженная голова вновь мотнулась по подушке, но теперь в другую сторону.

– Ну что ты делаешь! – возмутилась Софья. – Меня еще никто не бил…

– Врешь!

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Ты просто выпрашиваешь трендюлю. И наверняка получала ее.

Софья засмеялась. Глаза у нее порочно блестели.

– И ты мне поверил?

–Что?

– Неужели ты поверил в то, что я болтала? Это все чушь, выдумки. Элемент секса.

Острая приправа. Ты хотел получить ее – и ты ее получил! Отпусти, я пойду мыться! А вообще это здорово: ты такой бешеный, весь татуированный, как уголовник, грубый циничный секс… Мне понравилось. И не было больно, как с Шаровым, ты гораздо нежнее… Некоторые пары имитируют изнасилования, связывают друг друга… Раньше я этого не понимала, а теперь думаю, это интересно…

– Какой Шаров, если ты все придумала?!

– Про него нет. А все остальное – действительно придумала!

Софья вскочила и босиком направилась в ванную.

"

"– А какие это «некоторые пары»? – спросил Вольф в голую спину. – Где ты их видела?

Софья на миг обернулась.

– На видике. У нас есть несколько конфискованных кассет. Там и с бананами и по-всякому…

В ванной зашумел душ. Но Волк еще видел изящное нагое тело, крутой изгиб бедер, мощный белый зад, стройные икры и маленькие ступни… В груди у него горел жгучий напалм любви. Он причинял боль и давал счастье. Если бы из-за Софьи пришлось избить министра обороны маршала Вахрушина или председателя КГБ генерал-полковника Рябинченко, Волк бы сделал это не задумываясь.

* * *– Факты подтвердились. Он сам признает, что ударил генерала Чучканова, но утверждает, что тот начал первым. Думаю, это не имеет значения…

Председатель сидел за огромным столом и медленно листал тонкую папку материалов служебного расследования, вшитых в красную коленкоровую обложку. Сегодня он был в штатском: темно-синий костюм в чуть заметную полоску, почти белая, едва отливающая голубоватым оттенком сорочка, то ли черный, то ли глубоко-синий галстук.

Если бы не дорогая, тщательно подобранная одежда, не огромный кабинет и стол, не почтительная поза стоящего навытяжку генерала Вострецова, генерал-полковник Рябинченко не производил бы впечатления одного из самых могущественных людей страны. Маленький человечек со сморщенным, словно от лимона, лицом.

– Почему вы так думаете? – не поднимая головы, спросил он.

Вострецов на миг осекся.