Расписной

– Ужасно… Это все ужасно… Бедный Волчик…

Все больнее царапая кожу, наманикюренный ноготь принялся обводить распятую на кресте женщину, потом рука скользнула ниже.

– У меня никогда не было татуированного мужчины. Это так заводит… Ты похож на зверя… Да-да, не спорь…

Проснулись они около полудня.

– Что-то у меня язык болит. Порезала, что ли… Но чем? Посмотри!

Софья высунула розовый язычок, он действительно был поцарапан.

«Ну, ты и мудила! – выругал кот пирата. – Баба так старалась, нас всех облизывала, а ты не мог финку убрать!»

– Я ему эту финку… – в сердцах сказал Вольф.

– Что?! – удивилась Софья.

– Сейчас я тебя полечу! – Вольф приблизился к ее лицу.

– Времени нет. Надо бежать домой.

– А что ты скажешь мужу?

Она округлила глаза.

– Правду, конечно. Что ты увез меня на другой конец Москвы, я убежала, кругом ночь, пришлось ночевать у подруги.

– Что ж, очень правдоподобно!

Вольф приник к сочному яркому рту. Софья пыталась освободиться, но больше для вида.

Потом он смотрел, как она одевается.

Привычно втиснулась в трусики, аккуратно натянула колготки, разгладила каждую складочку, удовлетворенно осмотрела обтянутые блестящим нейлоном ноги и сунула их в сапоги, вжикнула «молниями». Одетая снизу и голая от пояса, она прошлась по комнате, улыбнулась застывшему, как статуя, Вольфу.

– Вам, мужчинам, тяжело приходится! Тебя вот искололи всего, а Шарову пол-ягодицы каким-то взрывом оторвало. Во-о-от такой шрамище, как звезда!

Она соединила большой палец с указательным и сквозь получившееся колечко, как сквозь монокль, посмотрела на татуированную статую.

Красные ногти отливали перламутром.

– Откуда ты знаешь?! – Волк подскочил к полуголой женщине и в последнюю секунду сдержался, чтобы не закатить ей пощечину. – Откуда, отвечай!

Софья выпятила губку.

– Да что тут странного… В пустыне мужики часто ходили в одних плавках. Да и без плавок тоже…

Вольф два года прослужил в пустыне, но не видел мужиков, расхаживающих в голом виде по военному городку.

И шрам на заднице Шарова не видел, хотя не раз бывал с ним в боевых командировках. Но порыв злости прошел, осталась только ревность. Бить Софью уже не хотелось. Хотелось убедиться во вздорности своих подозрений. Он погладил белую грудь, взялся за крупные розовые соски.

– Скажи честно, где ты рассматривала жопу Шарова?

– Нигде. Если честно, мне Надя рассказывала…

Софья подалась навстречу, сильнее прижимаясь к его ладоням.

– Какая Надя?

– Библиотекарша.