Расписной

Под высоким потолком ярко светили тысячесвечовые люстры, отражаясь в лаке узорчатого паркета. По паркету целеустремленно и стремительно рубил строевым шагом атлетически сложенный блондин с волевым лицом, в парадной форме офицера воздушно-десантных войск: мундир цвета морской волны, белая рубашка, черный галстук, отутюженные брюки с голубым кантом, потерявшие крахмальную упругость белые перчатки и черные полуботинки, уверенно попирающие видавший виды пол Кремлевского дворца. Блестел парашютный значок с цифрой «60» под голубым куполом, отливали рубиновой эмалью три боевых ордена, золотились на золотых же однопросветных погонах маленькие лейтенантские звездочки.

Необычный марш привлекал всеобщее внимание – закрывались рты, челюсти переставали жевать, лица гостей с заинтересованным недоумением поворачивались в сторону лихого лейтенанта. Гул голосов постепенно смолкал, тем отчетливей выделялся чеканный шаг десантника.

– Бах! – железные пальцы одним движением сорвали витую проволочку, пробка улетела к потолку, белая пена выплеснулась на паркет.

На красивом лице отразилось изумленное узнавание: меньше всего ожидала Софья Васильевна встретить здесь влюбленного солдатика из пустыни Рохи Сафед.

Бум! Колено лейтенанта ударилось о кремлевский паркет, рядом стукнуло донышко бутылки, белые перчатки легли на щиколотку Софьи Васильевны и высокий каблук ее «лодочки», еще одно движение, и изящная дорогая туфелька оказалась в руке молодого офицера.

– За самую лучшую женщину в мире! – хрипло произнес Вольф и, обливаясь, выпил из импровизированной шампанницы.

«Ну ты ваще…» – сказал кот, то ли одобряя, то ли осуждая.

Наступила немая сцена. Такого чопорно-официальный Кремлевский дворец еще не видел. Вольф сорвал белую перчатку и протер мокрую туфельку изнутри. Синие зэковские перстни выделялись здесь еще контрастнее, чем обычно. Сановитые гости попятились, расширяя круг. Он погладил спрессованные покрасневшие пальчики и надел туфельку обратно. Софья Васильевна с торжеством оглядывала других женщин.