Раса и этнос

Причем добавим, что воспринимается не просто в бытовом, массовом сознании, но и даже профессиональными философами, пишущими, что „национальность дана человеку от рождения и останется неизменной всю его жизнь. Она так же прочна в нем, как, например, пол“ (Ю. Бромлей)»;[102]

— «Не среди наций рождаются национальные движения, а, наоборот, на почве национальных движений, достигших определенного развития народов, оформляется идея нации. Нельзя не согласиться с Э. Геллнером, что „нации создает человек, нации — это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклоностей.

В другом месте Тишков вновь приводит эту же полюбившуюся ему мысль об этносе как «постоянном внутреннем референдуме», существующем якобы в сознании индивида. На наш взгляд это верх абсурда, и в действительности существование этноса это вовсе не субъективно-идеалистический «постоянный внутренний референдум», достойный лишь жалкого рефлектирующего ничтожества, а скорее постоянный экзамен общности на силу, жизнестойкость и конкурентность, где «неуд» равнозначен смерти.

Тишков, однако, продолжает ссылаться на авторитеты.

Явно преждевременно настаивая, что «нищета примордиализма и демистификация этнических привязанностей» (Эллер, Коуглан) стали общепризнанными в науке, Тишков вслед за Ричардом Дженкинсом считает, что важность этих дебатов сохраняется, поскольку «грубый примордиализм — это в основном обыденный взгляд, но обладающий огромной силой в современном мире».

Досада горе-теоретиков на факт явного массового человеческого здравомыслия вполне понятна. И что же им остается еще в таком случае, как ни ссылаться друг на друга до бесконечности? Например, так: «В этой ситуации вполне справедливым представляется замечание одного из специалистов по проблемам этничности и национализма Томаса Эриксена: „На уровне самосознания национальная принадлежность — это вопрос веры.