Рай и ад Земли

И только после того, как он убедился в собственной полной босоногости, поднял дотлевающую подошву сапога и требовательно уставился на замершего Аристарха:

– Весело тут у вас живется! Благо женщин нет.

– Почему же нет? – в некоей прострации отозвался старший пастух, так и не сводя своего взгляда с уникальных камзолов. – Есть. И даже больше, чем мужчин.

– Ничего себе! – воскликнул Бонзай, осторожно передвигаясь ближе к другу, а потом с размаху усаживаясь на более удобную для отдыха отвердевшую кучку местного каучука.

"– Хм! Прилетели, как и вы. А больше женщин потому, что смертность среди них в три раза меньшая, ядовитые пауки их почти не трогают. Остальные преступники-мужчины долго не живут: самый древний старожил здесь только шесть лет находится.

– А вот эту кожу вы где берете? – Торговец подошвой указал на набедренную повязку аборигена. Тот мотнул несколько раз головой, отрываясь от созерцания дивного камзола, и заметно взбодрился:

– Да с пауков и берем, тут больше никакой живности, кроме них и маток, – он кивнул на своих ручных монстров, – не попадается.

– Я ведь уже сказал: королевство Ягонов, континент Севера.

– Как?! Неужели океан стал проходимым?

– Вряд ли. – Дин успевал и разговаривать, и внимательно следить за разрушающейся у него прямо в руках толстенной подошвой. – Ко всему прочему, кроме водных путей существуют и другие…

– Как это? – Аристарх в волнении непроизвольно дергал себя за бороду.

– Да нет, лететь мы не стали. Хотя при определенных обстоятельствах и умении метод очень хорош. Но вот ты. – Дмитрий на этот раз не совсем вежливо ткнул в старшего пастуха пальцем. – Что, например, умеешь делать ты как шафик?

– Умею понукать людей болью и общаться с матками на расстоянии.

– Больше ничего?

– Так ведь мы глубоко под вулканом! Здесь почти все наши способности зеленый дым забирает себе, – чуть не плача выдал Аристарх.

– Много здесь шафиков?

– Кроме меня еще семеро.

Далее старший пастух поведал об истории каторги. Это жуткое место принудительного заточения существовало уже долгие четыреста лет, и в его мрачном чреве погибли или умерли от тяжких испытаний многие тысячи ни в чем не повинных людей.