Рай тебя не спасёт

От близости и запаха своей пары мы теряем голову. В первую брачную ночь нами полностью управляют инстинкты. Верите или нет, но я не отдавал отчёт в своих действиях. Так или иначе теперь вы моя супруга, и это не изменить.

Супруга. Ева стиснула зубы с такой силой, что на лице заходили желваки. Её не покидало ощущение нереальности происходящего, будто она спала и видела непрекращающийся кошмар. Этот непонятный туман за окном, длящийся неделями один бесконечный пасмурный день, Велар, уверенный, что она его пара.

Мысль о том, что теперь Ева — жена демона, казалась верхом абсурда. Это невозможно было осмыслить, не то что смириться с новыми обстоятельствами.

— Мне необходимо сказать вам кое-что ещё.

Ева с ненавистью посмотрела на своего насильника:

— Мне не интересно. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать.

Велар опустил взгляд. Маска невозмутимости, державшаяся на его лице весь вечер, дала трещину, и эмоции начали просачиваться наружу. В горькой усмешке, тронувшей лишь уголки губ, в нервном стуке пальцев по стеклянной ножке бокала, в дрогнувшем голосе, в других интонациях.

— Я не могу обещать, что случившееся той ночью не повторится. Обладать своей парой — инстинкт. Бороться с ним невозможно. Чем дольше я себя сдерживаю, тем безумнее буду, когда сорвусь. Поэтому… мне жаль, и я заранее приношу вам свои извинения, но этой ночью… этой ночью я к вам приду. Можете не подпирать креслом дверь.

Глава 14

Ева меня ненавидела. Понимать это, видеть в каждом взгляде, в каждом нетерпеливом жесте, слышать в интонациях голоса, в редких фразах, выплюнутых сквозь зубы, оказалось больнее, чем можно было представить.

Гораздо, в тысячу, в миллион раз, мучительнее. Сколько бы я ни пытался загладить вину, какую бы невероятную заботу ни проявлял, как бы страстно и отчаянно ни любил, с каким бы уважением ни относился — любые усилия разбивались о её неприятие физической близости. Стоило сорваться, потерять над собой контроль, и всё, чего я добился с таким трудом, — всё летело в бездну. Ева не оправилась от пережитого насилия, а я не мог обуздать инстинкты. Замкнутый круг. Тупик.

Ночью, как и обещал, я пришёл в её спальню. В этот раз упрямица сопротивлялась ещё отчаяннее, а я был аккуратен, нетороплив: мягко перехватывал руки, сжатые в кулаки, прикасался губами к ладоням, что пытались меня ударить, нежными поцелуями обрывал поток проклятий и оскорблений.