Рай тебя не спасёт

"

"В центре раскрытой книги сидел хомяк, слава телепузикам, выключенный. Кира притихла и слушала сказку, затаив дыхание. Собственный размеренный тон, незатейливые рифмы, сотни раз повторённые, выученные наизусть, усыпляли. Ева поймала себя на мысли, что, читая сестре, испытывает умиротворение, необычайное спокойствие, словно погружается в медитацию.

— Я люблю тебя, — прошептала она светловолосой макушке.

— А я — вас. — Марта вошла так тихо, что никто не заметил её приближения. Глядя с неописуемой нежностью, она опустилась на диван рядом с Евой и обняла обеих дочерей.

Этим вечером в её улыбке, движениях не было привычной нервозности — только искренность и тепло, и впервые за много лет Ева не захотела отшатнуться от матери, как чужая. Накрыла лежащую на коленях руку своей, склонила голову на родное плечо и разрешила себе поверить в то, что всё может наладиться.

Глава 6.2

Ева проснулась посреди ночи от громких криков. Из коридора в комнату падал свет. Рядом на диване сидела взъерошенная Кира и смотрела на горящий прямоугольник стекла в двери глазами, полными ужаса.

Малышка натянула одеяло на голову, словно прячась от невидимых монстров, дрожала и тихо хныкала. Одной рукой она прижимала к себе любимого хомяка, другой — до боли стискивала плечо Евы. Перепуганная до смерти девушка искренне поблагодарила бога за то, что какое-то время назад сестра проснулась от кошмара и прибежала к ней, а не осталась в детской, откуда сейчас доносился пугающий грохот. Кто-то со злостью топтал игрушки и опрокидывал мебель.

— Ты нам должен, — незнакомых голосов было несколько, сиплых и низких, как у заядлых курильщиков.

— Ты опять играл? — мать плакала. — Ты же обещал больше никогда…

— Я не понимаю. Я ведь не…

— Заткнись! — Раздались глухой удар и стон, утонувший в женских рыданиях.

Кира спрятала лицо в ладонях и, дрожа, прижалась к сестре. От ворвавшихся в дом чужаков их отделяли маленький коридор и закрытая дверь спальни. Ругань бандитов и судорожные всхлипы матери заглушил новый шум: судя по звукам, незнакомцы вырывали из комода шуфлядки, вытряхивали содержимое на ковёр, после чего швыряли пустые ящики в груду выброшенных вещей.

— Где деньги?

Под чужими подошвами хрустел, ломаясь, детский конструктор, разбросанный Кирой по всему полу. Кто-то из грабителей наступил на одного из её пупсов, и к безумной какофонии добавился тонкий кукольный голосок, повторяющий: «Мама, мама».

— Быстро, — прошипела Ева, выпутывая Киру из одеяла. Руки тряслись.