Группа специального назначения

Не возражаете, товарищ майор? — В серьезных глазах Платова заблестела ирония.

— Никак нет, товарищ майор.

— Хорошо. — Платов поднялся. Все остальные тоже. — Посидите несколько минут, с вами проведут инструктаж.

Майор госбезопасности поднялся из-за стола, широким шагом пересек комнату и вышел из кабинета. Люди продолжали стоять. Мысли кипели в головах, чувства зашкаливали.

— Вот черт… Ну и ну… — первым выдохнул Сосновский и рухнул на свой стул. — Это происходит на самом деле? Не могу поверить…

— Да уж, занятная история, — сдержанно пробормотал Коган и тоже сел — в отличие от товарища мягко и осторожно.

— Пока непонятно, — признал Максим, пристраиваясь на кончик своего стула. Было опасение, что сидеть придется недолго. — Добрый совет, товарищи офицеры: постарайтесь сдерживать эмоции и не говорить ничего лишнего — пусть даже вам оно и видится уместным. Что бы ни случилось — это лучше, чем к стенке.

«Хотя как сказать», — мелькнула странная мысль.

— Виктор Михайлович, вы коленвал проглотили? — спросил Сосновский.

— Ах да… — Буторин вышел из оцепенения и плюхнулся на стул.

Ожидание не затянулось. В комнату вошел мужчина среднего роста в легком кожаном плаще и фуражке. За ним следовал Платов.

Все резво поднялись и снова застыли по стойке «смирно». Мужчина подошел к канцелярскому столу, бросил на него фуражку. У него были кавказские черты лица и круглый лысоватый череп.

— Кто Шелестов? — спросил он с небольшим акцентом.

— Я, товарищ Берия.

— Узнали? Хорошо… — Всемогущий нарком мягко подошел, посмотрел в глаза, протянул руку. — Здравствуйте, товарищ Шелестов. Вас зовут…

— Максим Андреевич, товарищ Берия.

Взгляд наркома испепелял. В нем чувствовался какой-то магнетизм. Мысли снова закружились вихрем, пришлось приложить усилия, чтобы лицо осталось невозмутимым.

В ноябре 1938-го Лаврентий Павлович был назначен наркомом внутренних дел.