Группа специального назначения

Там можно протиснуться боком, а куда дальше? Напротив калитки — маленький двор, дальше крыльцо, часовой возле дома отсутствует, достаточно того, на улице. Во дворе вообще никого — по крайней мере, на обозримом пятачке! Но такое бывает не всегда. Все непредсказуемо. И это подтвердил мужчина в замусоленном пиджаке, неожиданно скатившийся с крыльца. Он бодро двигался к калитке, извлекая из кармана пачку сигарет. Максим пошел ему навстречу. Разминулись, покосившись друг на друга. «Связист» взбежал на крыльцо, потянул дверную ручку.

Не сказать, что в здании было пусто. За ближайшей дверью кто-то разговаривал. Стучала печатная машинка. Дежурный офицер поднял голову. Максим снова предъявил удостоверение, кратко назвал цель визита. Пришлось сдать оружие — порядок есть порядок. Дежурный кивнул на коридор — туда. Здесь отсутствовала строгая пропускная система — иначе и невозможно, когда идет работа с большим количеством людей.

В коридоре пахло табаком. За дверью попискивала рация, бубнили люди.

— Подождите, я занят! — раздраженно среагировали на стук.

Максим вздохнул, пристроился на ближайшее сиденье, положил папку на колени. Он был спокоен как никогда. Невозможно постоянно находиться на взводе! Курильщик с бумагами удалился в свой кабинет, он даже не глянул на вновь прибывшего.

Открылась дверь, из кабинета Вайсмана вышел мужчина в форме майора. Аудиенция закончилась, путь свободен. Майор был задумчив, туманный взгляд его скользнул по стенам, по стульям, зацепил на одном из них посетителя. Потом мужчина зашагал по коридору, проследовал мимо Шелестова, который поднялся, чтобы приветствовать старшего по званию. Тот отмахнулся — сидите.

Максим опустился обратно. Заледенел позвоночник, ком застрял в горле, сдавил дыхательные пути. Интуиция была на месте, но как же поздно, черт возьми! Он надеялся, что ничем не выдал своего волнения. Это был Отто Григ — несостоявшийся нарушитель границы, выданный немецкой стороне. И Максим при этом присутствовал! Пусть не явно, в качестве стороннего наблюдателя, но все равно присутствовал…

Сердце билось, как бешеное. Прав был Платов — никуда не лезть.