Радость пирата

Что с ним? И тут только она вспомнила, что Рук может прийти в любую минуту. Алекс поправила свой наряд и, присев на колени, обняла Майлза за плечи.

Майлз стиснул зубы, борясь с подступившей тошнотой. Он боялся сойти с ума. Кросс готов был отшвырнуть от себя Алекс и бежать куда глаза глядят, лишь бы избавиться от жуткого смеха, стоявшего в ушах. Перед глазами возник испанец, криво усмехающийся. Огромным усилием воли он прогнал наваждение и, взяв Алекс за руку, притянул к себе.

— Прости, любовь моя…

Алекс застенчиво улыбнулась.

— Мы должны знать меру, — наставительно шепнула она, приложив палец к его губам. — Кто знает, что сделает с нами этот араб, если застанет…

Майлз кивнул и, поглаживая Алекс по волосам, склонил ее голову на плечо, чтобы она не могла видеть исказившей его лицо боли. Он забыл о Руке, он забыл обо всем, кроме того, о чем всем сердцем хотел забыть и, наверное, уже никогда не забудет. Сколько еще его будут терзать мысли о том, что сделал Диего с этой невинной красавицей?

— Майлз, если мы не сможем спастись…

— Тихо, — скомандовал он.

— Я знаю, — сказала Алекс и отстранилась, чтобы увидеть глаза Майлза; она должна была ему поверить, в этой вере был весь смысл ее существования, в этой вере она черпала силы жить. — Но я должна что-то сказать тебе.

— Говори, — ответил Майлз, нежно касаясь ее лица.

— Я люблю тебя, — прошептала Алекс. — Не важно, что с нами будет, я никогда не пожалею о том, что узнала тебя, что полюбила тебя.

Майлз смотрел ей в глаза, не смея осознать и измерить силу такой самоотверженной любви. Эта женщина принадлежала ему, любила его. Он не заслужил такого подарка судьбы. Сейчас, как никогда, он понял: ничто на свете не сможет отнять ее у него. Если потребуется потратить жизнь на то, чтобы расплатиться с ней за все им причиненное зло, он без тени сожаления сделает это.

— То, что было между нами, моя Алекс, не зовется любовью. Это всего лишь обещание любви. Любовь будет потом. Поверь в это. Держись за эту мысль, не отпускай ее. Наша жизнь пройдет далеко от этого мрачного места.

— Я верю, Майлз.

Кросс обнял ее, нежно, ласково. Она положила голову ему на плечо. Им было так хорошо, так спокойно вместе. Сердца бились в унисон, и все происходящее казалось лишь дурным сном.