Радость пирата

— Все в порядке? — на четком английском спросил невысокий и тонкий, как лезвие кинжала, принц. — Вы покинули нас с такой поспешностью, что я начал беспокоиться, не случилось ли какой неприятности.

Диего учтиво поклонился и скосил глаза — он знал, что так принято общаться с высокопоставленными восточными особами, если хочешь остаться цел и невредим.

— Да, господин. Я принес плохие новости, ужасные, честно сказать. Я пришел сообщить, что золотоволосая красавица, которая предназначалась для услады его величества…

— Где она? — потеряв терпение, вскочил принц.

 — Немедленно веди ее сюда.

— Увы, ваше величество, это невозможно."

"— Ты отказываешь принцу Семи Городов в том, что ему принадлежит по праву? — заверещал араб. — Я прибыл сюда, на эту Богом забытую землю, для того, чтобы пополнить сокровищницу гарема моего отца. Ты обещал доставить мне тысячу красавиц, из которых я мог бы выбрать лучшую. Для этого ты должен был устроить… то, что у вас называется аукцион. Да, аукцион! И я согласен ждать начала этого ритуала.

Но золотоволосая женщина — она не для аукциона! Мы говорили один на один, и мой отец ничего не должен был знать о нашем уговоре. Золотоволосая для меня, для меня! Для того, чтобы я однажды смог заменить на троне моего отца. Ты знаешь, о чем говорит предсказание! Ты обещал мне привезти золотоволосую девушку с севера, как сказано в предании. Я уже щедро заплатил тебе вперед за невесту, и, если она мне подойдет, заплачу еще, но ты должен привести ее ко мне немедленно, ибо я не могу больше ждать!

Диего опустился на колени, готовясь принять на себя гнев паши, который, впрочем, не должен продлиться долго.

— Твоя женщина, о господин, приведет тебя в восторг. Восхитительная белокурая красавица, дочь короля северной страны, я приготовил для нее лучшую каюту на моем корабле, в которой она ждала высокой чести быть представленной его величеству Ари-паше…

— Не желаю я больше слышать мерзкий язык, которому учили меня эти неверные священники и мой отец… Но я все же прекрасно понимаю этот птичий язык.

Понимаю настолько, что от меня не ускользнуло главное и самое существенное. И то, что я понял, вселяет в меня недовольство. Ты сказал, что у тебя есть белокурое божество, теперь ты говоришь так, будто его у тебя нет. Говори прямо, не то я велю отрезать тебе язык и на твоих глазах скормлю его собакам.

— Твою женщину, о достойнейший из достойных, украли. Увезли из города каких-нибудь несколько минут назад.