Радость пирата

Кто, скажи, дал тебе право распоряжаться мной? Смею напомнить, сэр, я не ваше имущество, я — женщина, существо из плоти и крови, к тому же наделенное способностью чувствовать… Способностью испытывать страх.

— Ты меня боишься? — тихо спросил Майлз.

— Да, — еле слышным шепотом выдавила из себя Алекс.

— Зачем тебе меня бояться?

Алекс очень хотелось выговориться. Но как могла она сказать ему, что на самом деле она боялась не его, а своего чувства к нему. Боялась любить его. Сегодня она получила жестокий урок. Нельзя с безграничной легкостью отдаваться чувствам.

Опасно и глупо. Ни разу Майлз не сказал ей, что любит. Он желал ее, это верно, но желание эфемерно. Есть — и тут же улетучилось, оставив после себя пустоту. Любовь — нечто другое, более прочное. Любовь крепко связывает людей. Но и любовь создает связи не настолько прочные, чтобы их нельзя было разрушить. Неверное слово — и все разбилось, словно чашка из тонкого фарфора. То, что выстрадала сегодня Алекс, заставило ее задуматься над необходимостью облечу свое сердце в кокон. Иначе сердце не выдержит.

— Ты не ответила мне, — хрипло проговорил Майлз.

Его разозлило ее молчание и упорное нежелание пойти ему навстречу. Он ведь уже говорил ей не раз, что хочет ее, а ей, кажется, все равно. Если она уже поняла, что он не намерен продавать ее, то что еще стоит между ними?

— Я не знаю ответа, Майлз. Я знаю только, что прошлая ночь была ужасной ошибкой.

На этот раз пришла его очередь испытать боль. Значит, то, что для него было праздником, пиром чувств, для нее — всего лишь досадная ошибка.

Не желая принимать удар, Майлз обратил боль в ярость.

— Возможно, ты права, — холодно бросил он. — В конце концов, я был пьян. Очевидно, алкоголь сыграл злую шутку с моим рассудком, и я раздул из мухи слона. В следующий раз я постараюсь не интерпретировать животную похоть как что-то напоминающее нежные чувства. А теперь, прошу простить, меня ждут дела.

Майлз круто повернулся и пошел прочь. Громко хлопнув дверью, он ушел, так ни разу и не оглянувшись.

Алекс не хотела ни обидеть его, ни настроить против себя. Его новая вспышка ярости явилась для нее полной неожиданностью. Без сил она опустилась на кровать.

Медленно опускались сумерки, а Алекс все сидела на кровати, пытаясь найти ответ на вопрос, можно ли любить такого человека, как Майлз Кросс, и при этом избежать страдания.

Ответ напрашивался сам собой: нельзя. Или надо любить и страдать, или навек закрыть для него свое сердце.