Радиоактивная война

Пуля ударила Софи в центр груди и отшвырнула обмякшее тело к борту. Взмахнув руками, Софи рухнула на палубу, выронив пистолет, но по-прежнему крепко сжимая своими тонкими пальцами передатчик радиомаяка.

– Черт, – выругался Глеб, бросив взгляд в сторону, откуда прозвучал выстрел. В дверном проеме он разглядел знакомый силуэт. Появилось желание протереть глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

Но стоило ему попытаться опустить руки, как галлюцинация заговорила голосом Рудина:

– Глеб Иванович, тебе лучше не шевелиться.

– Игнат Степанович, какими судьбами? – спросил ошеломленный таким поворотом Кольцов.

– У меня такой же вопрос к тебе. По оперативной информации, ты сейчас должен находиться в желтой жаркой Африке, пить со своим дружком местную водку и дебоширить с аборигенами. – Сжимая в руке последнюю модель «вальтера», нехорошо оскалился Рудин. В этот момент на корпусе радиомаяка вспыхнула красная лампочка включения. – Вот же сучка... твою мать, – крепко выругался чекист."

"Он подошел к неподвижно лежащей девушке и, наведя на нее пистолет, выстрелил.

Щелчок взводимого курка дополнили слова сыщика.

– Думаю, соревноваться, у кого лучше реакция, не будем? Бросайте ствол, Игнат Степанович, пока есть такая возможность.

– Каскадер, когда Александрийский предлагал твою кандидатуру, он меня предупредил, что ты еще тот фрукт.

– Я тоже многого не ожидал. Но аллах именно так выстроил ситуацию, и, как я понял, скоро здесь будут французские жандармы. Веселая получится компания, – зло произнес Кольцов.

– Это вряд ли, – покачал головой чекист. – Для того, чтобы получить точные координаты радиомаяка, необходимо от тридцати до семидесяти секунд. Французы не успели даже засечь посланные в эфир первые сигналы.

– Значит, у нас есть время для задушевной беседы.

– Спрашивай, капитан, – великодушно разрешил Рудин. Указав на ствол крупнокалиберного пистолета, добавил: – Козыря у тебя, банкуй.

– Что здесь происходило до нашего появления?

– Писалась одна из страниц геополитики. Или ты, Каскадер, думаешь, что политика творится с трибун парламентов или в тишине президентских кабинетов? – старик хрипло рассмеялся.

– То есть? – Глеб вдруг захотел уточнить столь расплывчатую формулировку.