Рабыня страсти

Кто так ужасно тебя поранил, господин мой?

— Поранил? — Мгновение он ничего не понимал, но затем, угадав причину ее испуга, объяснил:

— Нет, я не поранен, Зейнаб, я обрезан. Это в обычае у мавров, евреев и многих других восточных народов. Мне тогда было семь лет. И братья мои тоже обрезаны. Мне дали особого шербета, к которому примешали немного наркотика, чтобы облегчить боль. Затем мою крайнюю плоть с силой оттянули и обрезали. Отец мой щедр. Всякий раз, когда над кем-нибудь из его сыновей совершался обряд обрезания, он собирал в наш дом всех бедных мальчиков-семилеток со всего города, и они также подвергались обрезанию.

Ну а потом веселились на празднике, устроенном за отцовский счет. Операция эта мужчине нисколько не вредит, да это ты, наверное, уж и сама поняла. Это гигиеническая мера. В жарких странах порой трудно достать воды для питья, не то что для купания… А люди в Аль-Андалус крайне чистоплотны. Мы очень любим бани. Удаление крайней плоти помогает содержать мужское достоинство в чистоте, да и может предотвратить некоторые заболевания.

— А я-то думала… — пробормотала Зейнаб. — Я такая дурочка!"

"— Но откуда могла ты знать? — возразил он. — Не бойся задавать вопросы, Зейнаб, сокровище мое! Иначе ты ничему не научишься. Женское тело способно принести мужчине массу наслаждений, но для мудреца одного лишь тела, пусть прекрасного, недостаточно. Через несколько дней мы отплывем ко мне на родину. Там я всерьез примусь за твое образование: ты будешь учиться не только искусству любви, ты должна танцевать, петь и играть хотя бы на одном музыкальном инструменте.

Ты должна изучить поэзию н историю моего народа — и вообще развить свой интеллект в тех областях, к которым у тебя обнаружится талант. Ты должна овладеть арабским и романским — нашими двумя основными языками. Ты постигнешь этикет гарема для того, чтобы войти в него без страха и стыда. Ты затмишь всех женщин, которых когда-либо знал Абд-аль-Рахман, с той же легкостью, с какой затмевает луну яркое солнце. Я также непременно научу тебя учтивости, чтобы ты ненароком не оскорбила госпожу Захру, мать наследника. Хорошие манеры — еще одна добродетель Рабыни Страсти.

Он взял еще один льняной плат и омочил его в чаше;

— Теперь дай-ка я обмою тебя, сокровище мое. Откинься на подушки и расслабься, Зейнаб.

Когда он приступил к делу, она с трудом подавила дрожь. Как деликатны его касания..