Рабыня страсти

…Хотя казалось, что Риган смотрит на обоих гостей, на деле же она видела лишь Карима-аль-Малику. Никогда прежде не видала она столь красивого мужчины! Овальное лицо, высокий лоб, прекрасно вылепленные скулы — и при этом тяжелый мужской подбородок, свидетельствующий о силе духа. Нос продолговатый и тонкий, трепещущие ноздри… Губы твердые и красиво очерченные. В отличие от друга, Карим был гладко выбрит. Черные изогнутые брови лишь подчеркивали яркий сапфировый блеск глаз. Волосы темно-каштановые, почти черные.

— Сними с нее одежды, Морэг, — пробудил ее к действительности голос Донала Рая.

— Нет, — сказал вдруг Карим-аль-Малика. — Я сам. Он подошел к Риган. Словно завороженная, глядела она прямо ему в глаза, а тем временем могучая мужская рука расстегивала золотую булавку на ее плече. Она мельком успела заметить овальные, прекрасной формы ногти… На этом красивом лице не отражалось ровным счетом никаких чувств. Потом он кивнул Морэг — и та медленно и грациозно стянула полупрозрачную тунику с тела Риган, как ей и было велено.

— Кто эта девочка?

— Морэг — личная прислужница госпожи Риган.

— Она весьма искусна, — отметил капитан, и снова его внимание сосредоточилось на Риган. Затем он заговорил, но очень тихо, обращаясь к ней:

— Я вижу бурю в этих аквамариновых очах, Зейнаб. Но ты покоришься мне, ведь если ты заупрямишься, то огорчишь твоего доброго господина Донала Рая.

— Нет, — отвечала она так же тихо. — Я заставлю Донала Рая продать меня какому-нибудь кельту и стану прислугой…

— Он продаст тебя в самый грязный портовый бордель Дублина — так он сможет куда больше выручить, — спокойно и ласково отвечал Карим. — И не успеет Донал Рай покинуть заведение, как между твоих ног будет уже копошиться какой-нибудь вонючий и грязный матрос.

И Риган, и Морэг окаменели.

— Донал Рай никогда так со мною не поступит, — вымолвила трепещущая Риган. — Он добр…

— Но лишь потому, что ты представляешь для него большую ценность, Зейнаб. А теперь подними руки и заложи их за голову, как я велю!

Их взгляды скрестились, словно сверкающие лезвия мечей.