Рабыня страсти

Душою и сердцем подготовиться к возвращению в Аль-Андалус — и к долгой жизни, полной страсти без любви…

…Я больше не хочу быть Рабыней Страсти, вдруг поняла Зейнаб, Впервые она, пусть даже мысленно, позволила себе произнести эти слова! Я хочу быть женою Карима, матерью его детей… Я отдала бы все, что имею, за это райское счастье! Я согласилась бы до конца дней своих прожить в шатре из грубой козьей шкуры, есть с деревянных тарелок, если Аллах снизошел бы к моим мольбам! Как ненавижу я свою жизнь!.

…Нет, надо выкинуть из головы эти дикие мысли, решила Зейнаб, вспомнив, что вскоре обнимет свою драгоценную малютку. Теперь ее жизнь — это Мораима. Сюда она никогда больше не возвратится, не увидит больше его… Было несказанно мучительно для обоих быть так близко друг от друга и общаться лишь по-приятельски… Но еще хуже было покоиться в объятиях Нази, зная, что Карим тут, в этом же доме… О, зачем, зачем она вернулась в Алькасабу Малику, призрачный город воспоминаний об ушедшем счастье?! Ома… Ради Омы она вернулась… Или нет?

Зейнаб вдруг замерла, ощутив в саду чье-то присутствие, и тотчас же поняла, кто это, поняла сердцем, даже прежде, чем он окликнул ее по имени…

— Зейнаб!

Силуэт его вырисовывался в лунном свете, падавшем на складки кафтана, такого же белоснежного, как и у Зейнаб.

— Прости меня, мой господин, за то, что я невольно нарушила твое уединение, — быстро сказала Зейнаб и повернулась, чтобы уйти.

— Не уходи… — тихо сказал он. — До сих пор нам так и не представилось случая поговорить с глазу на глаз.

Ты счастлива?

Она, не поворачиваясь к нему, бросила через плечо:

— Я состоятельная женщина, хоть и рабыня. У меня прекрасный добрый господин — это Нази, могущественный покровитель — сам калиф Кордовы, и дитя, которое я обожаю всем сердцем.

— Ты счастлива? — повторил он.

Она резко обернулась и зло бросила прямо ему в лицо:

— Нет! Я несчастлива, Карим-аль-Малика! Я никогда не буду счастлива вдали от тебя! Вот! Вот я и сказала тебе это! Тебе стало легче от того, что ты слышал? Теперь ты счастлив?

— Я не был счастлив ни единого мгновения с тех самых пор, как расстался с тобою, — отвечал он.

— О, господин мой! — в отчаянии закричала она.