Рабыня страсти

Послушай меня внимательно, Инига: ты не менее тверда, чем была твоя мать, госпожа Алима. Пусть, скорее всего, она никогда тебе об этом не рассказывала, но я уверена, что викинги, взявшие в плен ее и сестер, хорошенько ими попользовались, прежде чем продали в рабство… Чтобы все это пережить, твоей матери пришлось стать сильной. И ты можешь быть такой, Инига. Ты должна! Должна — иначе мертвые останутся неотмщенными!

Инига содрогнулась. Она была все же скорее изнеженной арабской княжной, нежели дочерью смелой северянки… Когда кончится весь этот кошмар, она знала, что покончит счеты с жизнью.

Она хотела умереть — ей просто не для чего больше было жить… И все же Зейнаб права. Она должна быть сильной — пусть даже на краткое время, пусть лишь для успешного осуществления их возмездия. Он не должен ускользнуть, не должен больше сеять семена раздора в землях, принадлежащих калифу!"

"— Я не подведу тебя, Зейнаб! Клянусь! Не успело умолкнуть эхо ее слов, как снаружи послышался цокот подкованных копыт — и с дикими криками в лагерь ворвались на конях Али Хассан и его головорезы.

— Солнце вот-вот зайдет, — шепнула Зейнаб Иниге. — Видишь, луна уже на небосклоне… Когда она скроется за горной грядой, иди и делай свое дело! А потом возвращайся и жди. Я присоединюсь к тебе, и мы обе укроемся где-нибудь и дождемся прихода Нази.

— А что же Али Хассан? — спросила Инига.

— То, что ты сделаешь, охладит пыл в его чреслах, — отвечала Зейнаб. — Он всецело поглощен будет тушением пожара и забудет о любовных утехах… — Она по-сестрински обняла Инигу и поспешила в шатер предводителя.

Али Хассан все еще находился в компании своих воинов, отдавая необходимые распоряжения. А юнцы, с которыми Зейнаб заранее успела условиться, сновали туда-сюда с ведрами воды — ванна была уже почти наполненна.

— Ну, довольно, — Зейнаб жестом удалила мальчиков и принялась щедро лить в горячую воду розовое благовоние. Над ванной поднялся ароматный пар, заполнивший весь шатер. Снаружи уже слышалась тяжелая мужская поступь — и она встретила бандита лицом к лицу.

— Добро пожаловать домой, Али Хассан! — сказала Зейнаб с улыбкой. Она поспешно сняла с его широких плеч плащ.

— Пахнет здесь, как в розовом саду самого Аллаха! — сказал он, нюхая воздух, — он не вполне еще понял, нравится ли ему это.

— Я собираюсь омыть твое тело, — твердо сказала она. — Человек, который неделю не слезал с седла, неминуемо должен пропитаться насквозь запахом конского пота, да и своего собственного.