Рабыня страсти

Пока его не было, она пощупала рукой воду — не холодна ли? Воротился он с маленьким брусочком мыла. Она принюхалась.

— Это алоэ, — сказал он. — Одна из женщин припрятала…

— Благодарю тебя, — сказала Зейнаб. — А где Инига?

— Позже… — сказал он. — Я хочу посмотреть, как ты будешь купаться.

— А сможешь ли ты сдержать страсть при виде моего обнаженного тела, Али Хассан? Помни, я должна как следует приготовиться к тому, чтобы служить тебе, — иначе ты не изведаешь вполне наслаждения… Ты уверен, что хочешь это видеть?

— Просто хочу знать, что ты эдакое собираешься делать! — требовательно заявил он.

В душу его впервые закралось сомнение, а не хотят ли его обдурить, как мальчишку?

— Хозяин Рабыни Страсти прибегает к ее услугам по крайней мере один раз в день, — сказала Зейнаб. — Мои недра успели приспособиться принимать мужское естество Нази Хасдая. В течение трех дней оно примет прежнюю, девственную форму. Ну, тут, конечно, есть свои маленькие секреты; которые я не собираюсь тебе раскрывать… Но поверь: когда, наконец, ты проникнешь в мои недра — они будут столь же упруги, как у девственницы, но без труднопреодолимой преграды в виде девственной плевы.

И когда мои внутренние мышцы станут ласкать твой член, ты изведаешь неземной восторг. Если бы ты взял меня теперь, я не смогла бы подарить тебе этого блаженства, мое нутро еще не сократилось достаточно, чтобы принять твое мужское естество.

— А-а-а-а, ну да… — сказал он, сделав вид, что вполне понял все ее объяснения.

 — Да, конечно."

"— Есть, конечно, и многое другое, — она улыбнулась таинственной улыбкой. — Но это — страшная тайна Рабыни Страсти, Али Хассан.

Он кивнул, соглашаясь, но добавил:

— Я не какой-нибудь глупый мальчишка, Зейнаб. Я буду лишь глядеть на тебя, но не накинусь, не бойся…

— Что ж, прекрасно, — отвечала она, не желая возбуждать в нем излишней подозрительности дальнейшими отговорками. Она достаточно поражена была тем, что он столь легковерен… Да, пожалуй, придется-таки кое-что ему позволить, прежде чем ей удастся ускользнуть — или прежде чем Карим; Хасдай и сакалибы отыщут лагерь.

К этому времени они наверняка все уже знают и идут по горячим следам Али Хассана и его людей. Она освободилась от кафтана неторопливым и очень грациозным движением. Столь же неторопливо она положила его на ложе.

— Нравится тебе мое тело, Али Хассан? — она медленно поворачивалась, давая ему себя рассмотреть.