Рабыня страсти

Был на подносе и маленький кубок с вином, и кусок хлеба с ломтиком козьего сыра, но доесть все он был просто не в состоянии… И все же после еды почувствовал себя гораздо лучше.

Пришел Аллаэддин, но не один, а с Омой. Девушка подробно объяснила Кариму, почему Зейнаб теперь принадлежит Хасдаю-ибн-Шапруту.

— Она любит его? — спросил Карим.

— Разумеется, нет. И он не испытывает к ней любви, — отвечала Ома. — Она была привязана к калифу, это я знаю, но с Нази они всего лишь добрые друзья.

— У нее есть дети? — В глазах Карима застыла тоска.

— Дочка по имени Мораима, — ответила Ома. — Калиф любит дитя и очень добр к ней. Моя госпожа не привезла с собою ребенка лишь потому, что боялась, как бы дальняя дорога не повредила маленькой принцессе.

А позже, воротившись к хозяйке. Ома сообщила;

— Он спросил, любишь ли ты Нази… Думаю, ты все еще дорога ему. А когда я рассказала о ребенке, он сильно загрустил.

Зейнаб подняла руку, словно защищаясь:

— Не говори больше ни слова! Не хочу ничего знать, Ома! Ты же знаешь — я живу так не по собственному выбору.

Я примирилась со своей участью. Не говори мне ничего, что может вновь сделать меня несчастной, возмутить мое, пусть призрачное, спокойствие…"

"Она не видела его, хотя Карим наблюдал за нею, когда она прогуливалась в садике либо в обществе Нази, либо с Омой. Она стала еще прекраснее, чем была, думал Карим… Для него было совершенно очевидно, что любовь к ней жива в его сердце и что всегда будет он любить свою златокудрую Зейнаб… Однажды он увидел, как Хасдай остановился и запечатлел поцелуй на ее устах.

Карима охватила бешеная злоба — но вот она подняла лицо и улыбнулась Нази чарующей улыбкой без малейших признаков страсти… Злоба тут же улеглась. Ома не прибегла ко лжи во спасение больного — Зейнаб и впрямь не любит своего господина! Но любит ли она все еще его, Карима?

С каждым днем ему становилось все лучше, и уже через неделю он сам стал участвовать в учениях, которыми руководил капитан сакалибов. Миновала еще неделя — и Карим почувствовал, что уже вполне физически окреп.

Одежда перестала свисать с него, словно с распялки, да и спал он ночами спокойно… А воины его уже выезжали из города, дабы продемонстрировать свою военную мощь. Он ни секунды не сомневался, что шпионы обо всем донесут Али Хассану. Начиналась захватывающая игра в кошки-мышки с наглым бандитом…

И вот через месяц Хасдай объявил Зейнаб:

— Мы перемещаемся в горный лагерь — попытаемся выманить Али Хассана из его убежища.