Рабыня страсти

И я помогу тебе исцелиться, дабы ты мог править здесь, в Малике, во славу нашего калифа Абд-аль-Рахмана. Насколько я знаю, твои предки основали этот город и более двухсот лет успешно правили умайядами…

— Все они мертвы… — тихо промолвил Карим. — Все, кроме ребенка моей сестры, но он не принадлежит к нашей семье. Малик теперь у родственников отца…

— Твоя сестра, насколько мне известно, была похищена, — продолжал Хасдай.

— Моя жена убита… — отвечал Карим. — Она ждала ребенка.

— Но, возможно, сестра твоя еще жива… , — Лучше для нее, если бы она была мертва, — сказал Карим.

— Почему? Ведь у нее есть сын! Дитя нуждается в ней, господин мой!

— Она опозорена, опозорена навеки, — твердо сказал Карим. — Неужели ты не понимаешь, что произошло с моей маленькой сестренкой? Да они же изнасиловали Инигу! И, скорее всего, не один Али Хассан, но и все остальные. Мой племянник в семье отца… Они ни за что не отдадут его Иниге, даже если нам удастся вернуть ее.

Она для меня потеряна, как и все, все остальные…

— Что ж, если это так, мой господин, то эта печаль останется с тобою до конца твоих дней… — откровенно сказал Хасдай. — Этого уже нельзя изменить, но народу Малики ты необходим. Время твоего траура давно истекло. Ты должен править! Быть сильным! Ты обязан разыскать этого бандита Али Хассана, уничтожить его — раздавить эту ядовитую гадину, чтобы он не возмущал спокойствие в стране!

— Я младший сын в семье… — выкрикнул Карим с болью в голосе.

 — Я никогда не собирался становиться князем и править! Князем должен был быть Айюб или же Джафар… Я ровным счетом ничего не знаю об управлении страной, Хасдай-ибн-Шапрут. Оставь меня в покое оплакивать моих мертвых, умоляю тебя!

— Я привез с собою сотню сакалибов. Твой визирь поведал мне, что ты купил пятьдесят крепких и здоровых северян на невольничьем рынке в Себте, они уже здесь, в Алькасабе Малике. В течение месяца мои люди могут обучить их всему необходимому для того, чтобы изловить этого Али Хассана.

Калиф строго-настрого приказал, чтобы он был пойман и казнен. Так что же ты сидишь здесь, словно немощная старуха, вместо того чтобы отомстить за все, что этот злодей причинил тебе и твоим близким? И ты позволишь Али Хассану сеять смуту среди горцев, подбивая их на бунт против нашего калифа? Не этого я ожидал от тебя, Карим-ибн-Хабиб, — в голосе Нази слышалось презрение.