Рабыня страсти

Он отдал меня Хасдаю-ибн-Шапруту. Теперь я собственность лекаря. По крайней мере, нас не подарили какому-нибудь чужеземцу, не продали с молотка… Помнишь, Ома, тот рынок в Алькасаба Малика — ну, мы с тобой видели, как продают рабов? Нам еще повезло…

В комнату вошел Хасдай-ибн-Шапрут, вошел без спроса, без стука:

— Ты пришла в себя? — сказал он. — Это хорошо. Как ты чувствуешь себя, Зейнаб?

Она собралась было гневно упрекнуть врача за то, что он не обратился к ней надлежащим образом, и, вдруг вспомнила, что теперь она принадлежит ему, а вовсе не калифу…

— Я хочу пить… — кивком она указала на кубок с холодным соком.

— И нутро твое принимает напиток? Тошнота, вызванная воздействием яда, уже прошла? — Он некоторое время внимательно вглядывался в нее, затем взял ее руку и внимательно осмотрел, одновременно считая пульс. Голова его склонилась на одно плечо, он совершенно ушел в себя.

— Сок мне очень понравился, — сказала она. — Меня не тошнит больше, мой господин. Я поправляюсь? — Она провела рукой по волосам и скорчила гримаску.

Хасдай рассмеялся:

— Тебе, вне всякого сомнения, гораздо лучше.

— Что так развеселило тебя, господин мой? — вскинулась Зейнаб.

— Я вовсе не хотел тебя обидеть! — оправдывался лекарь. — Но ты явно озабочена своей внешностью… А это неопровержимое доказательство того, что женщина поправляется.

— Так ты настолько хорошо знаешь женщин? Наверняка у тебя богатейший опыт… — с насмешкой бросила Зейнаб.

Хасдай покраснел:

—  — Я врач, Зейнаб. Нас учат обращать внимание не только на тело больного, но непременно и на его состояние духа. Вот сейчас, к примеру, ты разозлилась…

— Да как же мне не злиться, господин мой? Калиф отослал меня прочь от себя, отдал другому — и все по вине глупых фантазий полубезумной женщины, которая пыталась убить и меня, и ребенка, возомнив, что в нас таится угроза для ее взрослого сына! Неужели ты думаешь, я могу смириться? Или считаешь, что чувства женщины быстротечны, словно весенний дождь: покапал и прошел?! Да, господин мой, я вне себя от злости!

— Тогда я оставляю тебя… — врач поднялся.

— Подожди! — властно приказала она. — Ты тоже живешь здесь? Мой господин калиф сказал, что дарит этот дом мне.

— У меня есть собственный дом, — отвечал Хасдай.

— Почему же я здесь, а не там? Ведь отныне я твоя Рабыня Страсти, мой господин! Сам понимаешь, что это означает… — тихонько прибавила она."

"— Я еврей, Зейнаб.