Рабыня страсти

— Но это же прекрасно, что он смог вновь полюбить — и это в его-то возрасте! — великодушно воскликнул Хакам. — Так что же творится с тобой, мама?"

"— Он осыпает ее бесчисленными милостями и чересчур высоко превозносит! — гневно отрезала Захра. — Он ведет себя как старый дурак! Да полно, в своем ли он уме? Или эта девчонка его приворожила?

— То, что он дарует ей, он ни у кого не отнимает, мама, — а если он и вознес ее высоко, то вправе делать это! — В эту минуту Хакам необыкновенно походил на отца. — Отец в здравом уме и твердой памяти — может быть, даже более, чем когда-либо.

И то, что тут не замешано колдовство, тебе прекрасно известно. — Хакам ласково взял мать за руку. — А ты просто занеможешь от этой дикой необузданной ревности… Молю тебя, перестань, иначе навлечешь на себя немилость отца!

Захра вырвала руку:

— Не тебе учить меня, как мне поступать, Хакам! Что же до твоего отца, то неужто ты и вправду думаешь, что меня волнуют его мысли? Старый сатир! Ну и пусть тешится своей Рабыней Страсти! Пусть он сделает ее королевой Аль-Андалус! Моя ненависть неизбывна!

— Ничего не понимаю… — говорил потом принц Хакам подруге матери Таруб.

 — Госпожа Зейнаб чем-то ее оскорбила? Унизила?

— В определенном смысле да, — отвечала принцу Таруб. — Но сделала она это вовсе не намеренно. Она молода и поразительно красива, мой господин. Должно было так случиться: в один прекрасный день появилась бы другая юная красавица и так же «оскорбила» бы твою мать. Я покорно встречаю старость. Пусть я располнела с возрастом, пусть это дань моей любви к сладостям — но я еще и дала жизнь троим детям и приемлю свою судьбу: она милостива ко мне, слабой женщине.

Твой отец почитает меня и добр ко мне. У нас с ним сын и две дочери. Внуки мои многочисленны и дарят мне счастье. Твоя же мать, Хакам, всю жизнь была признанной любимой женой отца. Она видит себя все такой же юной, прекрасной и желанной, как в юности. Каждодневно глядясь в зеркало, она просто не замечает, как стареет. Не то теперь, когда явилась госпожа Зейнаб во всем блеске юности и красоты. Волей-неволей Захре приходится признать, что се молодость миновала. Это больно… И злит ее. Ведь несмотря на любовь к ней твоего отца, он вот уже пять лет не посещает ее опочивальни! Что же до калифа, то он также не спешит записываться в старцы. И в этом ему успешно пособляет юная Рабыня Страсти. У нас, женщин, совсем иная участь… Мы либо смиряемся со своей долей, либо приходим в бесплодную ярость.

— Это..