Рабыня страсти

От его прикосновений на животе Зейнаб появилась гусиная кожа… Потом рука коснулась венерина холма, затем скользнула в ложбинку между ним и левым бедром, потом погладила округлый зад девушки, прежде чем пропутешествовать вниз по стройной ножке…

Стон девушки заглушила шелковая повязка: шарики все-таки ударились друг о друга в ее недрах, вызвав приступ болезненного наслаждения.

Глаза владыки, полные торжества, устремились на девушку. Взор был красноречив: видишь, милая, ты моя, и я могу сделать с тобою что угодно! Он обхватил ладонями ее маленькую ступню и нежно погладил ее:

— У тебя прелестные ножки…

Губы его прильнули к крошечной ступне, горячий язык принялся ласкать тонкую щиколотку, затем округлое колено, дивное бедро… Язык скользнул было в пах.

., но вот калиф уже наслаждается нежным животиком. Потом язык заскользил по нежной ложбинке между грудей — время от времени калиф тихонько дул на разгоряченную кожу…

Тело Зейнаб вытянулось в струночку, шарики внутри нее все ударялись друг о друга, терзая девушку ощущениями необычайной силы.

Она снова прерывисто застонала…

Калиф взял со столика пышное перо и принялся водить им по юному телу.

— Приятно тебе, моя красавица? — шепнул он. Роскошное перо скользило вокруг ее грудей ласковыми, дразнящими движениями, затем по животу, потом по ногам… Поводив пером по гладкому венерину холму, калиф внезапно отложил игрушку и довольно сильно нажал всей ладонью на пышный холмик — глаза Зейнаб расширились, она сдавленно вскрикнула от изумления: давление его ладони вызвало новый приступ желания.

Склонившись, Абд-аль-Рахман принялся посасывать по очереди соски — и вот она вся выгибается, и повязка не может уже заглушить страстных стонов… Он стремительно укусил нежный сосок, но тут же лизнул, заглушая боль. Ритм ее дыхания резко участился, калиф этим вполне удовлетворился.

Он извлек шарики из ее пылающих недр и, не давая ей опомниться, уселся меж ее раздвинутых ног. Затем, взяв заостренное перышко, он склонился, раздвинул двумя пальцами ее потайные губки — и вот обнажилась жемчужина любви. А мучитель стал самым кончиком пера касаться нежного сокровища, подыскивая нужный ритм касаний, прислушиваясь к дыханию девушки и пристально следя за страстными судорогами дивного тела.