Рабыня страсти

Так что калиф будет больше времени проводить в седле, нежели в жарких объятиях Рабыни Страсти. — Таруб хихикнула. — Зейнаб молода и наверняка насмерть перепугана случившимся. Какими бы баснями ни утешал ее калиф, она далеко не глупышка и прекрасно понимает, что шансы отыскать злоумышленника ничтожно малы. Так что он увез ее в Аль-Рузафу отчасти для того, чтобы утешить и успокоить бедную девочку…

Но Зейнаб вовсе не была напугана. Она отчаянно злилась на то, что кто-то осмелился решиться на отравление. А ведь она была уверена, что у нее нет врагов! Наверняка это какая-нибудь глупенькая девчонка, искренне верящая в то, что если она уберет с пути Рабыню Страсти, то владыка снизойдет до нее! Непохоже было, что она когда-нибудь узнает имя отравительницы, но теперь придется всегда быть настороже.

— Это смешно! — бушевала она. — Не могут же все мои платья быть пропитаны ядом! И считай, что все мои драгоценности пропали: уксус испортит их! Да провались он, этот въедливый лекаришка, со своими советами!

— Он спас тебе жизнь, госпожа, — резко бросила Ома.

— А ты откуда об этом узнала? — придирчиво спросила Зейнаб.

— Наджа рассказал. А он знает обо всем, что происходит во дворце. Он знает даже, что госпожа Захра бешено ревнует к тебе калифа.

— Так ты думаешь, что это она покушалась на мою жизнь? — спросила Зейнаб.

— Возможно всякое, — отвечала Ома, качая головой. — Но все же я так не думаю. Ведь несмотря на то, что шансы попасться невелики, злоумышленница наверняка знает, что это может стоить ей жизни. Сомнительно, чтобы госпожа Захра подвергала такой опасности свое положение и саму жизнь просто из-за глупой ревности и зависти к твоей юности.

Они отправились в Аль-Рузафу через Кордову и ехали по той самой знаменитой ковровой дорожке, соединявшей Мадинат-аль-Захра со столицей. Зейнаб поразило величие Кордовы, и она принялась умолять калифа позволить ей поглядеть город.

— Что ж, можешь отправляться с Наджей и вооруженным стражником, — разрешил Абд-аль-Рахман. — Если я собственной персоной появлюсь на улицах, сбежится весь город.