Рабыня страсти

Захра — воистину изумительная женщина… Да, он любит ее, почитает, но в последнее время она чересчур назойливо заботлива, и вообще обращается с ним словно с каким-нибудь седобородым старцем. Она мешает ему, словно песчинка, попавшая в раковину устрицы, раздражает нежное тело моллюска…

— Мне приятны визиты чужеземных послов, дорогая, — отвечал он. — К тому же, кто знает, какую диковину мне преподнесут нынче? А вдруг это будет красавица-рабыня, которая похитит мое сердце? — Он улыбнулся жене и удовлетворенно отметил злобный огонек в ее глазах.

"Хакам… Еще одна проблема… Нет, он замечательный молодой человек, но больше похож на ученого, нежели на будущего правителя. Он испытывает куда больший интерес к книгам, нежели к красавицам. И детей у него нет — а все потому, что он редко посещает свой гарем. Абд-аль-Рахман обвинял в этом лишь Захру. Светлая голова сына была предметом ее гордости, она поощряла его интерес к учебе, приговаривая, что заняться женщинами никогда не поздно — но как она ошибалась! Привело все это лишь к тому, что, когда в руки Хакама попадала новая книга, женщины вовсе переставали для него существовать.

Калиф в сопровождении телохранителя проследовал в главный зал Калифата. Огромный зал венчал сводчатый потолок, поддерживаемый стройными колоннами розового и голубого мрамора. Стены и потолок выложены были листовым золотом. В самом же центре потолка красовалась огромная жемчужина — дар византийского императора Льва. В зал вели целых восемь дверей из черного дерева, золота и мрамора, словно парящие в воздухе меж глыб прозрачного хрусталя.

В самом центре зала располагался большой хрустальный резервуар, наполненный ртутью, добытой в шахтах Аль-Мадана. По сигналу калифа рабы раскачивали резервуар — и зал пронизывали яркие лучи, создававшие полную иллюзию полета в каком-то неведомом пространстве… На неподготовленных гостей эффект сей производил ошеломляющее впечатление — некоторые даже теряли равновесие и падали.