Рабыня страсти

Девушка просто сияла от гордости.

— Я всегда знала, что он лучший брат на всем свете! — взахлеб откровенничала она с Зейнаб. — Совсем не такой бука, как Джафар или Айюб. Им вовсе нет дела до родной сестренки, а Карим совсем другой!

Инига посетила Зейнаб через два дня после визита Алимы. И вскоре три юных девушки (включая Ому) стали подругами."

"Инига быстро научила девушек игре в шахматы. — Братья мои возомнили, будто играют лучше всех на свете, — говорила она. — Они играют только между собой, но я-то знаю, что могла бы разбить любого из них в пух и прах! Но вот мама говорит, что я не должна так поступать — ведь мужскую гордость столь легко уязвить! Вот и приходится мне, бедной, нарочно поддаваться, когда кто-нибудь из братьев соизволит снизойти до меня… Они совершенно счастливы!

Зейнаб рассмеялась.

Хоть она и была моложе Иниги, но жизненный опыт сделал ее куда более зрелой.

— Твоя мать права, Инига, — заверила она новую подружку. — Женщины и вправду сильнее во всем.

Думаю, именно поэтому Аллах предназначил им участь продолжательниц рода людского. Подумай, разве можно представить себе мужчину, рожающего дитя? — Она захихикала.

— А ты когда-нибудь видела, как рождается младенец? — Глаза Иниги от любопытства стали совершенно круглыми.

…Осторожней, сказала себе Зейнаб. — Инига — дочь богатых родителей, притом непорочна. По-видимому, она знает лишь приблизительно о том, что бывает между мужчиной и женщиной.

— Моя сестрица-близнец и я были старшими у матери, — уклончиво сказала она.

 — У матери после нас появилось много детей. До пятилетнего возраста мы с Груочь ничего не знали о том, как это бывает… Богатые дома в Аллоа — совсем не то, что здесь. Мы жили в каменной башне, на каждом этаже которой было по одной комнате. У нас не было своего уголка. Было всегда холодно и сыро, часто шли дожди. Тогда мне это казалось обычным, но теперь мне вовсе не хочется домой, в эту сырость… Фу! Я полюбила жаркое солнце и гостеприимное тепло вашей земли. А Кордова тоже такова?

Инига кивнула — Зейнаб этой немудреной хитростью удалось на время усыпить неуемное любопытство девушки.

— Да, а дворец калифа, как мне рассказывали, — одно из величайших чудес света! Говорят, что, когда владыка переезжает из Кордовы в Мадинат-аль-Захра, всю дорогу от города до города устилают коврами! И еще по ночам освещают ее масляными светильниками на высоких столбах.