Путевой светлячок

Керин медленно подошел к нам, пристально рассматривая нашу компанию. И задал тот самый вопрос, которого я боялась:

— Кто кормил тебя кровью это время? — напряженно спросил он.

Руки Мики на мгновение замерли на моих плечах, по движению ее тела я ощутила, что та пожала плечиками и ответила:

— Хель, конечно! Гномы не рискнули.

Отмечая ревнивые сполохи в желтых глазах, я поняла, почему гномы были столь осторожны и не согласились делиться кровью с умирающей оборотницей, а главное, почему срочно решили расстаться с нами.

— Куда ты направляешься, темная? — ровным голосом спросил Керин.

Нарочито неторопливо подошел к нам и сел рядом, будто бы невзначай отодвигая меня от своей жены. Мика, не замечая его маневров или не придавая значения, тут же перекинула заботу и внимание на мужа. Оборотень несколько успокоился, но смотрел внимательно и насторожено. Именно поэтому ответила, осторожно выбирая слова:

— К своим, к темным.

— Хельвина у меня — полукровка! А еще высокородная эльфийка со стороны обоих родителей, — с непонятной гордостью выдала Мика.

Глаза Керина превратиться в щелочки, а желваки напряглись. Мике не видно, а вот я сразу отметила, что фраза «моя Хельвина» очень сильно не понравилась ему. Напряжение у меня внутри вновь дало о себе знать, как и застарелый страх.

— К своим — это хорошо! — пробормотал Керин понятно лишь мне, наверное.

Передернув плечами, натянуто улыбнулась альфе.

— Хель останется в нашей стае! — заявила Мика голосом, нетерпящим никаких возражений.

— Это кто так решил? — тут же встрепенулся Керин.

— Я! Она — МОЯ подруга, и в чужой стае нам вдвоем с ней будет легче приспособиться, — сказала Мика, сверля его взглядом.

— А демон? Его ты тоже хочешь в стае оставить? — ехидно поинтересовался Керин.

Мика отстранилась от мужа, под его все более злым взглядом села чуть ближе ко мне и ответила:

— Хем — не проблема! Немного подрастет, и отправим к соплеменникам.

— Мика, ты думаешь, о чем говоришь? — прошипел Керин."

"От их спора мне становилось все холоднее и страшнее. Меня делили как игрушку, а судьбу Хема решали как нечто незначительное.