Путеводитель по миру Братства черного кинжала

К тому же, ввязываться в серьезные эмоциональный разборки было не слишком хорошей идеей – он лежал на полу лессерской собственности со сломанной ногой.

Из туннеля вышли Рейдж и Блэй.

–… вот почему они не вошли в дом, – говорил Рейдж. – Попасть в эту складскую ячейку можно только через ангар сзади. Сначала они проверяли системы безопасности: очевидно, сильнее волновались насчет проникновения.

Зед откашлялся и неровно произнес:

– Сигнализация все еще мигает. Она не отрубилась, более того…

Рейдж прицелился в красный огонек, нажал на курок – и маячок превратился в пыль.

– Может быть, это подействует.

– Умеешь ты работать с техникой, Голливуд, – пробормотал Зед. – Лучший друг Билла Гейтса.

– Неважно. Нам нужно вытащить отсюда вас с гражданским…

Телефон Зеда завибрировал и, задержав дыхание, он открыл крышку, чтобы увидеть смс Бэллы. Прочитав его дважды, он крепко зажмурил глаза и захлопнул мобильник. О, Боже… нет.

Оттолкнувшись от грязного пола, он попытался встать на ноги.

– Какого хрена…

– …ты…

– …делаешь…

Джон жестами показал тоже, что произнесли остальные трое: «Что ты делаешь?».

– Мне нужно домой. – Дематериализоваться не получится из-за его ноги. Раз даже от ее вида его начинало подташнивать. – Мне нужно…

Перед изуродованным лицом Зеда появились идеально прекрасные черты Голливуда.

– Может, ты просто расслабишься? У тебя шок…

Зед схватил брата за предплечье и сжал его, чтобы тот заткнулся.

Через секунду Голливуд тихо произнес:

– Все равно есть проблема. У тебя открытый перелом, брат мой. Я обещаю, мы привезем тебя домой, но сначала нужно показать тебя доктору. Смерть – это не то, что тебе нужно, сечешь?

Когда внезапно из ниоткуда налетела волна головокружения, Зед понял, что в словах брата был смысл. Ну, да и хрен с ним.

– Домой. Я хочу…

Его тело рухнуло. Свалилось как карточный домик.

Рейдж поймал его и обернулся к парням.

– Вы двое, выносите его из туннеля. Давайте, шевелитесь. Я прикрою.

Зейдист заворчал, когда другие руки подхватили его и потащили прочь, словно тушу сбитого на дороге оленя. Боль была ошеломляющей – сердце бешено стучало, а кожу покалывало, но это было хорошо. Ему было необходимо физическое проявление эмоций, запертых в самой середине груди.