Путь за грань

Но вот какая моя роль во всем этом? Я абсолютно ничего не знаю, не умею, не понимаю».

Решив, что при удобном случае расспрошу Лео, я вошла в дом и осмотрелась.

– Миленько.

Действительно, здесь было мило. Кто бы мог подумать, что это логово вампира. Белые стены, украшенные огромными картинами, диван и кресло, обтянутые белой кожей, и стеклянный столик между ними – такой была гостиная и холл по совместительству. Лестница с металлическими перилами уходила вверх, и по ней сейчас как раз поднимался Лео.

– Не стой столбом, – проворчал он, оборачиваясь в мою сторону.

Нашу спальню? Тело мгновенно отреагировало соответствующим образом: внизу живота разлилось тепло, словно этот вампир уже раздевал и ласкал меня.

Ах ты ж!!!

Я буквально взлетела на второй этаж, но намерения у меня были отнюдь не дружелюбные.

– Эй, а тебе не кажется, что ты перебарщиваешь?

Лео вошел в одну из четырех дверей. Перешагнув порог, я подготовилась к массированной атаке врага, но тут же застыла как вкопанная.

Комната поражала своим интерьером. Выполненная в черно-бежевых тонах, она создавала поразительный уют. Стального цвета шторы плотно закрывали окно, и помещение освещала невероятной красоты люстра. Одна она уже была произведением искусства: металлический каркас, крепящийся к потолку тремя тонкими цепями, был обтянут черным бархатом, из центра этой великолепной конструкции вниз свешивались украшения, похожие на большие черные капли. Черный с серебром спальный гарнитур, бежевые пуфик и банкетка, зеркало в посеребренной раме причудливой формы и ковер во всю длину комнаты – вот что предстало моему взору.

Я охнула, а Лео довольно смотрел на меня.

– Нравится? – спросил он.

– Да, – помимо своей воли ответила я.

После этого великолепия моя квартира показалась мне жалкой коморкой.

Лео кивнул в сторону кровати.

– Опробуем?

Вампир откровенно издевался, наблюдая за тем, как я багровею.

– Сейчас лыжи смажу, и опробуем, – пренебрежительно ответила я.

Только все испортил. Мне начало здесь нравиться, но перспектива провести несколько дней не радовала. И даже все это великолепие не скрасит неизбежное.

Лео снова нацепил маску равнодушия и начал расстегивать рубашку.