Пусть любить тебя будет больно

Голос, которым любят, а не рвут на ошметки, и он понимает, что теперь вряд ли его таким когда-нибудь услышит. Как же хочется этот момент растянуть надолго… или чтоб все исчезло и наедине с ней… в глаза посмотреть, увидеть там нежность. Один-единственный раз перед тем, как их дороги полностью разойдутся. Перед тем, как последний мост догорит.

– Разве ночью не договорились? – стиснул челюсти.

– Нет… я подумала и… Всё так неправильно, Руслан. Не так всё. Я… виновата. Не слышала тебя. Давай попробуем. Ты снова расскажешь.

Глаза закрыл. «Говори… говори еще, пожалуйста. А как мне без тебя… я сдох уже, а ты пока этого не знаешь. В грязи валяюсь… бабу другую трахаю. Нет меня больше. А ты повтори всё снова».

– Дома у себя, Оксана.

Встал с постели, пошел голый к бару, налил полный бокал коньяка и залпом выпил, пока она в трубку нервно дышит, не решаясь что-то сказать.

– К тебе хочу, – так жалобно, что он снова глаза закрыл и стиснул челюсти, – я сейчас приеду.

Налил еще коньяк, повертел в пальцах бокал, глядя на Ларискино нижнее белье, раскиданное по полу. Физически почувствовал, как внутри что-то оборвалось снова, и от боли стало нечем дышать, но глухо ответил:

– Приезжай.

– Мне такси взять, или Серый отвезти сможет?

Поморщился при упоминании этого имени.

– Такси возьми. Деньги есть у тебя?

– Да. Ты же оставил.

Сжал сотовый пальцами и снова осушил бокал до дна… мозги наконец-то начали постепенно отказывать.

– Я люблю тебя.

Это ад! Это какой-то невыносимый персональный ад! Помутнело в голове. Он смотрел на свое отражение в стекле бара и видел кого-то другого. Он совсем не знал этого человека с бокалом в руках и мертвым взглядом. Отключил вызов и аккуратно положил сотовый на стол, продолжая смотреть на свое отражение и наливая себе еще бокал.

Сзади подошла Лариска и обняла, прижимаясь к его спине горячим телом.

– Я наврала. Не спала с Серым. Он наркоту брал. Я привозила ему иногда.

– Знаю, что наврала, – вместо «да по хрен мне, с кем ты спала, с кем переспишь, и даже если сдохнешь, тоже по хрен», все еще глядя на них обоих через стекло и слыша, как пульс рвется в висках. Едкое желание выгнать эту сучку и забыть обо всем… Увезти Оксану и всё. Вместе. Вдвоем… А потом снова голос Вани и жестокое понимание, что это может повториться. Не раз, не два.