Пусть ярость благородная

Только вот качка блин, даже при относительно спокойном море. А сами миноносники привычные – вон, ходят по палубе как по твердой земле. И во прикол – кто с нами пообщался, тому это даром не прошло. Стоим, значит, на палубе под мостиком, держимся за леера, наслаждаемся морской природой (благо от скорости угольную копоть назад уносит), и вдруг слышим краем уха как мичман Акинфиев обращается к своему командиру Юрасовскому:

– Товарищ капитан второго ранга…

И смех, и грех. Мои прапора чуть не заржали в голос. Надо будет споймать юношу один на один и объяснить, что право на «товарища» надо еще заслужить – и ему, и его командиру.

Хотя, если вспомнить, как они тут погибли в ТОТ раз, так может, они уже и заслужили. Ведь отдали же свою жизнь, не задумываясь, до последней капли крови."

"Худо ли бедно, но к часам десяти утра добрались до Артура. Капитан второго ранга Юрасовский отправил вместе с нами к школе мичмана Акинфиева.

– Андрей Михайлович, будьте добры, проводите господ офицеров до Пушкинской школы, а то они не местные.

 – Константин Константинович произносил это с легкой улыбкой, уже кажется, каждой собаке известно, что мы не местные. – С вами будет надежнее.

С борта, ошвартовавшегося у бочки, с миноносца спустили шлюпку и через несколько минут мы уже были на набережной Старого Города. Идти пришлось где-то полчаса. Улицы пыльные, на вид как заштатный Усть-Урюпинск. Честно говоря, ни Старый город, ни Новый впечатления на меня не произвели. Группа из пяти офицеров и одного гражданского целеустремленно шагающая куда то по своим делам, не вызвала ни у кого любопытства – слишком обыденным стало это явление с началом войны.

Вопросы могла вызвать разве что не совсем обычная черная форма с местными погонами армейского образца, но как-то обошлось. Вот если бы мы прогулялись по городу ближе к вечеру, когда улицы заполняются гуляющей публикой, тогда да – нездорового внимания было бы гораздо больше. По дороге почти не разговаривали. В школу вошли колонной по два, гулко топая берцами по деревянным ступеням. Картина маслом – солдаты победоносной армии занимают поверженный город. В небольшом одноэтажном здании было как-то слишком не по-школьному пустынно. Внезапно распахнулась одна из дверей и навстречу нам вылетела слегка растрепанная дама с некоторой претензией на вторую молодость.

– Господа офицеры, да как вы посмели!!!

Вперед вышел господин Кислюк.

– Госпожа Желтова? – произнес он ледяным тоном, и дама растеряно кивнула.