Пусть ярость благородная

Еще десяток таких палаток, рассчитанных на тридцать-сорок человек, остались там, где на островах размещались японские гарнизоны. Имелись там и чугунные печки, и разборные железные кровати. В общем, у нас в принципе было все, чтобы разбить лагерь, не было ясно только, сколько этого всего. Так что пока ничего нельзя было сказать точно. Оставив Андрея Борисовича заниматься любимым делом, то есть разруливать хозяйственный аврал, я двинулся на поиски того, кто бы мне объяснил в деталях, что же все-таки происходит.

Когда новоприбывшие начали съезжать на берег, бороду лопатой Николая Карловича Рейценштейна я увидел издалека. Ну-ну, вот кто командует этим бедламом. Через десять минут рота во главе со мной была уже на берегу. Будущие курсанты вели себя так, как ведет себя любая временная воинская часть без единого командования. Матросы и солдаты группками расползались вдоль берега, закуривали цигарки и негромко переговаривались. Я подошел к Рейценштейну.

– Здравия желаю, Николай Карлович, это вы сегодня командуете этой отарой баранов?

– Здравия желаю, Александр Владимирович, – мы пожали друг другу руки, – ну почему сразу баранов?

– Во время моих кавказских приключений довелось наблюдать, как ведут себя натуральные бараны в отаре, когда собак рядом нет.

Тут тоже можно подумать, что офицеры исчезли как класс! Кстати, Николай Карлович, и сколько их здесь?

Рейценштейн поднял глаза вверх.

– Так, все три запасных батальона Порт-Артурского гарнизона – четвертый, третий и седьмой, в сумме две с половиной тысячи штыков.

Мы оставили только ротных и взводных командиров, прапорщиков, подпоручиков и поручиков, а всем старшим офицерам нашли другие должности. Кроме того, от флота выделено по одной абордажной роте от каждого корабля первого класса, а также команды «Боярина» и «Енисея». Всего полторы тысячи штыков. Итого около четырех тысяч нижних чинов и унтер-офицеров при ста семидесяти офицерах.

– Отлично, Николай Карлович, отлично, – усмехнулся я, – теперь у меня есть возможность выбора! И, кстати, а как это Стессель расщедрился на запасные батальоны?

Рейценштейн усмехнулся в бороду, – А его высокопревосходительство уже наполовину прочел ту книжку про наши дела, что дал ему Павел Павлович.

Вчера вечером из Мукдена приехала следственная комиссия, с полуночи Стессель под домашним арестом и ему еще долго будет не до этих батальонов. Приказ о их переводе подписан Наместником.