Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2

Хотя Лайза уже и сама не знала, чем закончится это путешествие для их разросшейся компании. Она рассчитывала, что все пойдет совсем иначе. Но ответить было нужно.

— Я вернулась домой, и эти люди пришли со мной, чтобы говорить с главой гнезда Шаранх.

— Как смеешь ты называть земли гнезда своим домом, человечка?! — зашипел обозленный наг, почти царапая острием наконечника горло Лайзы.

Она скосила взгляд вниз и кончиком пальцев попыталась отвести острие вбок, но то лишь еще сильнее придвинулось к ее шее.

— Погоди злиться, воин гнезда Шаранх. Дай мне достать амулет из-за пазухи, и ты все поймешь.

Глаза нага сузились, но он все же чуть отвел копье, внимательно следя за каждым движением Лайзы.

— Я же говорил, что она предательница, — процедил сквозь зубы застывший неподалеку эль Лавалье, и на этот раз Даниэль промолчал.

Это резануло по сердцу не хуже кинжала, но ведь она знала, что им не по пути. Знала, но втайне даже от себя самой мечтала, что у них все-таки появится будущее. Но если сейчас он еще молчит, то что же все-таки скажет, когда она…

— Ну же, не тяни, — отрывисто бросил наг, и Лайза достала амулет.

"Лайза посмотрела на Марселя — его взгляд разве что молнии не метал. На Эйлин, испуганно и недоверчиво следившую за каждым ее движением, на адептов и искателей, которые растерянно смотрели то на нее, то на нагов.

— Лайза, что происходит? — напряженно спросил он.

Во взгляде мужчины все еще не было ненависти, и Лайза старалась запомнить его именно таким — доверяющим, возможно, любящим, почти родным. Она ведь и шла в этот раз в Пустошь, чтобы Даниэль никогда не понял и не узнал, с кем на самом деле его свела судьба. Потому что видеть в его глазах ненависть или даже брезгливость у нее не было сил. А потому она ему улыбнулась, не заметив, как по щекам из заблестевших глаз скатились слезинки, и отвернулась, чтобы не видеть его реакции.

Лайза решительно сняла с шеи амулет и отдала его нагу. Потом прикрыла глаза, обратилась к своему источнику и ощутила, как ее тело словно распалось на множество маленьких частичек, а потом сложилось снова, но в уже в совсем другую конструкцию. Штаны затрещали по швам и лопнули, причинив ее белому хвосту боль и содрав парочку чешуек, и лохмотья от них повисли на ремне.