Эра милосердия

 — Три ящика американских, с ключами…

— Мясо? — коротко спросил директор.

— Не, бекон, мясо уже распределили…

— Ящики большие? — спросил Жеглов. — Тяжёлые?

— Метровые, — буркнул завсекцией. — В ширину по полметра будут. Примерно, конечно. А вес брутто я вам точно сейчас скажу… — Он достал из кармана пачку накладных, пошелестел ими. — Вот… Двенадцать дюжин банок… так… нетто… Вот, брутто — семьдесят два кило, без ящика…

— Понятно, — кивнул Жеглов.

— Да вроде… — неуверенно протянул завсекцией. — Инвентаризацию надо делать…

В винно-бакалейной секции преступники взяли ящик наливки «Спотыкач», коробку шоколада «Серебряный ярлык», ящик сахарина — тридцать пять килограммов, пять пачек папирос «Герцеговина Флор».

— А почему вы думаете, что пять пачек? — спросил Жеглов молоденькую заведующую, испуганно глядевшую на оперативников.

— Я не думаю, я точно… — сказала она уверенно. — В одной вязке — двадцать пачек. Всего вязок было три, две вон лежат, а одна была начатая, я лично десять пачек в Наркомат заготовок отпустила. Значит, десять ещё оставалось, а в наличии — видите? — только пять.

— Так-так… — Жеглов походил по секции, обратился ко мне: — Ну, орёл, какие есть соображения?"

"Мне сделалось неловко, потому что никаких особых соображений не было и я уже пару раз ловил себя на пустом мечтании, что если бы можно было залететь на место происшествия в тот момент, когда там жулики шуруют, вот тут бы я себя показал, я бы им, сволочам, устроил! Но поскольку всё это было несерьёзно, я для солидности покашлял в кулак:

— Я так полагаю, что жуликов человек пять было: каждый себе взял по пачке «Герцеговины».