Эра милосердия

Совесть-то надо иметь, хоть немножко?

На что Фокс сказал дерзко:

— Он не из-за меня мается. Вы же его посадили, не я…

Не мог я с ним спорить, ну, будто оторвалось что-то внутри. Но и на полслове не остановишься.

— Спорить не будем. Нам всё про вас известно — вы активный участник банды. За вами убийство Груздевой…

В кабинет вошли Жеглов и Панков. И я очень обрадовался, что мне можно прекратить этот мучительный для меня допрос. Я поздоровался с Панковым:

— Сергей Ипатьевич, вот этот самый пресловутый Фокс.

Панков кивнул.

Не глядя на Фокса, не спеша снимал он в углу свои красно-чёрные броненосцы, подвешивал зонтик на гвозде, размеренными движениями протирал старомодные очки без оправы, с жёлтеньким шнурком, трубно сморкался в клетчатый платок, и ничего в его сутулой тщедушной фигуре и сером морщинистом лице не выдавало волнения или интереса: «Бандит и убийца ваш Фокс, за это ответит в точном соответствии с законом, стоит ли ещё волноваться из-за всякой дряни?.

И Жеглов, не обращая внимания на Фокса, сказал мне:

— Хорошего шоферюгу подобрал он себе…

— А что? — поинтересовался я.

— Его уже дактилоскопировали. Помнишь заточку, которой накололи Васю Векшина?

— Да…

— Отпечатки пальцев на ней те же, что и у шофёра, которого я застрелил, — сказал Жеглов и повернулся к Фоксу: — Ты шофёра Есина, что тебя на «студере» возил, тоже не знаешь, конечно?

— Впервые увидел около ресторана, — прижал руки к сердцу Фокс.

— Ну и чёрт с тобой! — кивнул Жеглов.

Я сказал Фоксу:

— Это следователь прокуратуры товарищ Панков. Я вам уже говорил, он будет заканчивать дело. Он его и в суд оформит.

Фокс вежливо кивнул головой. А я, уступив Панкову место за столом, взял Глеба за плечо, и мы вышли в коридор. Настала наконец пора заниматься Груздевым.

Мимо съёжившейся на скамейке Желтовской мы прошли в соседний кабинет. Допотопные деревянные часы с римскими цифрами, висевшие на стене, вдруг заперхали, закашляли и пробили четыре раза.

— Эх, тарелочку бы супу сейчас… Так хочется горяченького. Как, Шарапов, не отказался бы от рассольника, а? С потрошками гусиными?

— Я бы лучше щей поел. И баранью отбивную на косточке. Но поскольку «Савой» далеко, а столовая откроется только утром, придётся отложить этот вопрос. Давай с Груздевым решим.

— А что с ним решать? — легко сказал Жеглов. — Завтра с утречка вызовешь его да отпустишь.