Эра милосердия

Ты придёшь?

— Если мне Жеглов какого-нибудь дела не придумает, — сказал я и, вспомнив наш скандал, добавил: — А скорее всего, приду…

— У тебя неприятности? — спросила Варя, и я подумал, что человек моей нынешней профессии должен был бы лучше уметь скрывать своё настроение.

— Как сказать… — пожал я плечами. — Особо хвалиться нечем…

— Тебе не нравится эта работа? — спросила Варя. Она взяла меня под руку и повела к выходу, и получилось у неё это так просто, естественно, может быть, ей зонтик помогал — никакой она уже не была младший сержант, а была молодая красивая женщина, и мне вдруг ужасно захотелось пожаловаться ей на мои невзгоды и тяготы, и только боязнь показаться нытиком и растяпой удерживала меня.

— Что с тобой, Володя? Расскажи — может быть, вместе придумаем, — снова спросила Варя.

Мы вышли на улицу, в дымящийся туманом дождливый сумрак, и я, чувствуя в сердце острый холодок смелости, крепко взял её за руку и притянул к себе:

— Варя, нельзя мне, наверное, говорить тебе это — женщины любят твёрдых и сильных мужчин… Но мне, кроме тебя, и сказать-то некому!.

Она не отстранилась и сказала ласково:

— Много ты знаешь, кого любят женщины! И тебе никогда не научиться лицедейству…

От измороси фонари казались фиолетовыми; звенели капли, и протяжно пел над головой троллейбусный провод.

— Варя, я не могу к этому привыкнуть — часы, минуты, стрелки, циферблаты; гонит время, как на перекладных, все кругом кого-то ловят, врут, хватают, плачут, стонут, шлюхи хохочут, стрельба, воришки, засады; никогда не знаю, прав я или виноват…

— Володя, дорогой, а разве на войне тебе было легко?

— Варя, я не про лёгкость! На войне всё было просто — враг был там, за линией фронта! А здесь, на этой проклятой работе, я начинаю никому не верить…

Никого не было на вечерней, расхлёстанной дождём, синей улице.

Она прижимала к себе мою голову и быстро, еле слышно говорила:

— Ты ещё мальчик совсем, ты устал очень и не веришь в себя, потому что ещё только учишься делу, ещё показать себя как следует не можешь… Ты мне верь — женщины чувствуют это лучше: ты на своём месте нужнее Жеглова. Ты как чёрный хлеб — сильный и честный. Ты всегда будешь за справедливость. Ведь если нет справедливости, то и сытость людям опостылеет, правда?..