Эра милосердия

Но разве дело в погонах? А, Гриша? Всё дело в бесстрашном сердце и быстром уме! Так что ты ещё нами всеми здесь покомандуешь!

Гриша хотел было дать достойный ответ Жеглову, но в кабинет вошли двое — квадратный человек с неприметным серым лицом и совсем молоденький парнишка, и я узнал, что их фамилии — Пасюк и Векшин, а ещё через минуту прибежал Коля Тараскин и задыхающимся шёпотом сообщил, что звонил Сенька Тузик: бандиты назначили встречу…

Так я вошёл в группу Жеглова, и было это двадцать часов назад, и произошло с нами всеми за этот день такое, что у меня теперь не будет времени на привыкание, учёбу и притирку — надо с ходу заменять погибшего сотрудника…

На кухне огромной коммунальной квартиры оказался только один человек — Михаил Михайлович Бомзе.

Он сидел на колченогом табурете у своего стола — а на кухне их было девять — и ел варёную картошку с луком. Отправлял в рот кусок белой рассыпчатой картошки, осторожно макал в солонку четвертушку луковицы, внимательно рассматривал её прищуренными близорукими глазами, будто хотел убедиться, что ничего с луковицей от соли не произошло, и неспешно с хрустом разжёвывал её. Он взглянул на меня также рассеянно-задумчиво, как смотрел на лук, и предложил:

— Володя, если хотите, я угощу вас луком — в нём есть витамины, фитонциды, острота и общественный вызов, то есть всё, чего нет в моей жизни. — И, покачав лысой острой головой, тихо заперхал, засмеялся.

— В нём полно горечи, Михал Михалыч, — сказал я, усаживаясь напротив.

 — Так что давайте я лучше угощу вас омлетом из яичного порошка!

— Спасибо, друг мой, вам надо самому много есть — вы ещё мальчик, у вас всегда должно быть чувство голода. — Он смотрел на меня прищурясь, и всё его лицо было собрано в маленькие квадратные складочки, а кожа коричневая — в тёмных старческих пятнах. И может быть, потому, что Михал Михалыч вытягивал сильно голову из коротенького плотного туловища с толстыми лапками-руками и маленькими ногами, казался он мне очень похожим на старую добрую черепаху.

И носил он к тому же коричневый костюм в клетку, цветом и мешковатостью напоминавший ячеистый панцирь."

"Я бросил на сковороду комок белого свиного лярда, разболтал в чашке яичный порошок — жёлтая жижа с бульканьем и шипением разлилась на чёрном чугуне, — потом принёс из комнаты буханку чёрного хлеба и сохранившиеся шесть кусков сахару, а у Бомзе был чай на заварку. Так что завтрак у нас получился замечательный.