Противотанкист. Книга 4. Минометчики

Вдогонку ещё и гранатами закидали.

— Это-то я помню. А дальше?

— Когда угрозу на своём фланге ликвидировали, Степаныч начал отсекать от траншеи тех немцев, которые атаковали по фронту, получилось хорошо, прямо во фланг. Увидев, что часть фрицев уже в траншее, ты прорычал, — за мной барбудос, — схватил лом и побежал по траншее, где уже шла рукопашная схватка. Мы за тобой. Гранаты кидать было нельзя, все перемешались, я шёл прямо за тобой, старался стрелять в тех, кто направлял в нашу сторону оружие. Парни прикрывали от тех немцев, которые были наверху.

А ты крушил всех подряд, нанося удары сверху, снизу, а также колол как штыком. Хорошо, что наших почти не осталось, а то бы ты и их ухайдакал. То есть плохо, конечно, но хорошо, что мы своих не задели. — Смешался Федя.

— Ясно всё. Не считал, скольких мы в страну вечной охоты отправили?

— Нет, конечно.

— Ну и хрен с ними, пусть пехота на себя пишет.

— Оно и правильно будет, а то наших много полегло. А кто такие, эти барбудосы? — задал неожиданный вопрос Федя.

— Барбудос, это тоже самое, что и берсерки. — Леплю я отмазку, первой пришедшую на ум.

— Понятно… А тогда кто такие, берсерки?

— А это уроды, похожие на Джигурду. — Подумал я про себя, а вслух сказал следующее. — Берсерки, это самые могучие воины из викингов. Про викингов-то знаешь?

— Про викингов слышал, они как наши богатыри на мечах сражались… — сказал, и о чём-то задумался дядя Фёдор. Я тоже заткнулся, так как увидел довольно неприглядную картину. Каска на одном из пациентов видимо слетела, и он получил рауш-наркоз по пустой голове.

Правда, голова оказалась не совсем пустая, и серое вещество из неё вытекло наружу. Поэтому в этом месте пришлось передвигаться с осторожностью, внимательно смотря под ноги, и вопрос Феди, застал меня врасплох.

— А кто круче, берсерки или барбудосы?

— Барбудос. — На автомате поправил я его, но это прозвучало как ответ, на поставленный вопрос.

— Тогда Коля, ты настоящий барбудос.

— Спасибо Федя, ты тоже. — А вот кубинским революционером меня тут ещё никто не называл.

Хотя сам виноват, нечего раскидываться, всякими непонятными словами."

"Так за разговором мы и дошли до того места, откуда всё началось. Подобрав свой тетешник, убираю его в кобуру и подхожу к Коваленко.

— Здорова Степаныч! А где твои бойцы?

— Давно не виделись, товарищ сержант. А бойцы мои вон, в окопе.

— Спят, что ли?

— Ага, вечным сном. Еле дотащил.

— Ну, извини.

— Ты-то тут причём, Николай. Война.

— Да-а. Война.