Простые истины

Сергей шумно выдыхает и проталкивает палец глубже в мой рот."

"Взгляд становится бешеным и голодным, когда я, ощутив прикосновения возбуждённой плоти, трусь о неё ягодицами. Член проскальзывает между моих ног, задевая клитор и влажные от возбуждения складки. Оттопыриваю попку, открывая Алилову обзор и позволяя двигаться свободнее, одновременно втягиваю его палец и скольжу по кругу языком. Едва сдерживаюсь, чтобы не умолять заполнить меня, врываться жёсткими толчками, доведя до точки кипения. Но выдержка мужчины трещит по швам раньше, чем я успеваю произнести хоть слово, и он проникает в меня одним движением.

Задаёт бешеный темп, одновременно трахая снизу и сверху, ускоряется, вцепившись одной рукой в моё бедро и зафиксировав в удобной для него позе. Хаотично скольжу ладонями, пока не упираюсь в раковину, найдя точку опоры. Двигаюсь ему навстречу, сталкиваясь телами под громкие шлепки и безотрывно вглядываюсь в отражение, воспламеняясь от чёрного звериного взгляда. Сложно сдерживаться, глаза закатываются от подступающего удовольствия, а напряжение почти достигает критической точки. Тело стягивает в напряжении, превращающееся в сметающий ком жара, и взрывается, бьётся в оргазме, вызывая громкий стон. Сергей кончает одновременно со мной, прикусывает за плечо и гасит скупой хрип удовольствия.

Ноги сводит дрожью, готова обессиленно рухнуть на пол, но мужские руки обвивают, удерживая. Обезумевшее от дикого марафона сердце грохочет где-то в висках, с трудом замедляясь. И вновь молчание, окутывающее неприятной паутиной.

Разворачивает меня, находясь в сантиметре от моих губ. Обхватывает ладонями моё лицо, нежно поглаживая скулы пальцами, и вгрызается взглядом, словно ищет ответы на все вопросы разом.

‒ Жалеешь? ‒ неожиданный вопрос, вызывающий волну возмущения и стремление сказать, что он не прав.

‒ Нет.

Ответ подобно катализатору срывает Алилова, и он начинает покрывать поцелуями моё лицо, хаотично прикасаясь полными губами к уголкам рта, перемещаясь на щёки, глаза, шею… Безумная нежность, по моему мнению, несвойственная для него, подкупает, заставляя подставлять лицо под его поцелуи и почти скулить от переполняющих эмоций.

Короткий, но глубокий поцелуй отрезвляет, вынуждая открыть глаза.

‒ Пойдёшь со мной? ‒ кивает в сторону душевой кабины.

‒ Можно я сама? ‒ не привыкла к обществу в душе.

Поэтому Алилов покидает меня и, не закрывая стеклянные створки, замирает под струями воды, позволяя разглядывать его тело: подтянутый, жилистый, с упругой задницей.