Противотанкист. Диверсанты. Книга 8

Агитировать и увещевать мне вас некогда, коварный враг уже у ворот. Поэтому все те, кто не хочет защищать не только свою Родину и страну, но даже свой дом и очаг, могут идти нахрен отсюда. Те же кто хочет воевать и убивать ненавистного врага, обязаны выполнять приказы и подчиняться своим командирам. Думайте. У вас минута на размышление. А теперь. Вольно! Разойдись!

— Сан Саныч, командуй уже наконец подразделением. Вспоминай свою боевую юность. Это твои люди. — Говорю я, стоящему неподалёку механику, распустив строй.

— А как же вы, товарищ старший сержант? — уважительно обращается он ко мне.

— А я помогу. Но у меня своя боевая задача и приказ, который я обязан выполнить в срок. Своих же людей, ты, знаешь лучше меня, поэтому вспоминай строевой устав и другие наставления. В общем, командуй. Строй взвод, формируй отделения, назначай командиров. Нужны только добровольцы, всех сомневающихся на хутор.

— Чего тебе, Фрося? — Разворачиваюсь я к подошедшей со спины Бурлаковой.

— Мы это, аккумуляторы погрузили. — Докладывает она.

— Молодец. Можешь быть свободна. Хотя стой. Уберите это подальше, чтобы здесь не смердело. — Указываю я на Афоню.

— А что это с ним? — Удивляется Фрося.

— Да перепил видать с непривычки, поскользнулся, упал, теперь спит. — Поясняю я. Так как бугай безмятежно спал да ещё и похрапывал, пуская пузыри.

— Ладно, уберём. А как же корова моя… — Снова заканючила Фрося.

— Хорошо. Выделяю тебе двух узбеков. Помогут скотину угнать и всё погрузить. Но телегу с лошадью сама ищи. — Сгоняю я её с возу.

— Эт я найду. Можете даже не сумлеваться. — Засуетилась Фрося, плотоядно потирая ладошки.

— Сакен, Бек, пулей ко мне. — Взмахнув рукой, подзывает она двоих помощников и поясняет, что нужно делать, как словами, так и с помощью жестов. — Берёте вот это тулово и тащите его вон туда, ближе к нужнику.

Узбеки поднатужились и попытались приподнять Афоню сначала за плечи, чтобы поставить на ход, а после короткого диалога между собой, уже за ноги и за руки, но фигвам. Тулово бугая не только тяжёлое, но ещё и расслаблено, что тяжелее в два раза.

— Ти, чурька йобаный, поднимай выше. — Выговаривал Бек.

— Ти сам, чурька йобаный. Как я тебе его подниму? Он шибко тяжёлый. — Отмазывался тщедушный Сакен.

— Э, кутакбашь! Иди тогда бери за ноги, моя за руки поднимать будет. — Менялись они местами несколько раз, пока в их спор не вмешалась Фрося.