Противотанкист. Диверсанты. Книга 8

С тыльной стороны по центру траншейки у немцев была обустроена перекрытая щель, а с краю выкопан водосборный колодец, использовавшийся ещё и как ватерклозет, судя по запаху. Хотя пахло не сильно, своё дерьмо фрицы присыпали землёй. Туда бойцы и сложили выпотрошенных жмуров, чтобы не мешались под ногами.

В щели я нашёл большую часть боеприпасов, ручной пулемёт и ящик с гранатами. Обнаружил я там и полевой телефон в нише. А вот это хреново. Докладывать с поста могут и через полчаса и через час. Да и начальник караула может позвонить для проверки в любое время.

— Шубин, ты с документами разобрался? Кто старший поста? — Негромко окликаю я нашего полиглота, который, накрывшись плащ-палаткой на дне окопа, при свете фонарика изучал зольдбухи.

— Почти закончил. Старший — унтер-офицер Карл Фогель.

— Вот им и будешь. У немцев телефон в нише, придётся отвечать на звонки. Понял, в чём суть проблемы? — озадачиваю я Шубина.

— Яволь, хер официр. — На немецком ответил мне наш полиглот.

— Какой я тебе к херам — хер? — пошутил я.

— Так это господин офицер по-немецки. — Начал оправдываться Фёдор.

— Да я в курсе. Пошутил просто. Так что не дрейфь. Прорвёмся. — Подбодрил я молодого бойца. — Как там наш «язык», ещё не очнулся?

— Нет пока.

— Да уж постарайся. Только по голове больше не бей. Лучше носки дай понюхать. — Посоветовал я.

— Да что я, изверг что ли. У меня свои проверенные способы есть. — Достал он из кармана плоскую круглую баночку из-под ваксы.

— «Звёздочка» от Кузьмича? — Уловил я знакомый запах, когда он открыл жестянку.

— От него. Позабористей нашатыря будет. Мне это фельдшер наш выдал. — Намазал Фёдор немцу виски и дал нюхнуть, поднеся жестянку к огромному шнобелю.

Немолодой унтер довольно быстро очухался, а дальше мы его раскололи. Я засунул глушитель нагана в ноздрю фрица, чтобы прочувствовал запах сгоревшего пороха даже спинным мозгом. А Фёдор объяснил ему уже на немецком, что если тот заорёт или будет упорствовать, то отправится с распоротым брюхом в сортирную яму к своим камрадам. Если расскажет то, что у него спросят, то будет жить долго и счастливо, хотя и в плену.