Простреленная репутация

Братья Подгузные гремели сковородками и воняли жареным луком, а офицеры, обсудив последний теракт на перегоне Подкумок – Ессентуки (какие-то изверги мирную электричку взорвали, подробностей пока что не было), неспешно обменивались впечатлениями об итогах всей этой трёхдневной ненужной активности.

В том, что активность была ненужной, ни у кого сомнений не возникало. Не только Костя в курсе насчёт трёхсуточной активной фазы, об этом все знают, в том числе и «духи». Проще говоря, усиление вечным быть не может по определению.

– А вот вопрос, – рассеянно пробормотал Иванов, изучая запаянную в целлофан карту Северного Кавказа и прилегающих областей, висевшую рядом со столом на штативе. – Ну и куда они его теперь потащат?

– Интересный вопрос, – оценил Серёга. – Ориентировки на каждом столбе. Здесь он рано или поздно засветится.

Да, вопрос вполне резонный. В Чечне Мовсар может чувствовать себя спокойно только в тех сёлах, где его клан имеет поддержку. Учитывая то обстоятельство, что чеченская ветвь клана потеряла практически всех мужчин, а при жизни эти потерянные успели обзавестись не одним батальоном кровников, поддержка в данном случае – понятие зыбкое и очень неустойчивое. Догадались бы объявить за голову солидное вознаграждение – уже принесли бы.

А в Москве Мовсар теперь не жилец, это точно. Пути назад отрезаны, законопослушная жизнь кончилась, на мирной карьере поставлен жирный крест...

– Один вариант – в горы, – заметил Петрушин. – Или в отряд, или через грузинов – в Баку, потом в Турцию.

– А смысл? – спросил Костя.

– То есть как это – «смысл»? Тут и коню понятно: чтобы удрать в безопасное место, затаиться...

– А смысл? – испорченной пластинкой отозвался Костя.

Все дружно посмотрели на психолога. Костя сидел на корточках, привалившись спиной к палаточной стойке, и чертил шомполом какие-то закорючки на утрамбованном до бетонной твёрдости земляном полу. На лавке места не было – Вася разлёгся.

Вид у психолога был не то чтобы совсем уж отрешённый, но определённо рассеянный. О чём-то он там себе размышлял, как всегда, до какого-то момента – отвлечённо от общего контекста.