Простреленная репутация

.

* * *Вы не поверите – но в номерах на нашу баталию никто не отреагировал. Пансионат продолжал мирно спать.

Вася с Петрушиным, забрав у нас пистолеты, выскользнули на улицу. Мы остались работать на месте происшествия. Потратили пару минут, чтобы успокоить желавшую немедленно впасть в истерику дежурную, взяли у неё керосинку, осмотрели поле битвы...

Да, кровищи тут было – как на скотном дворе в день массового забоя. Наши боевые роботы, боясь ошибиться в темноте, всем перерезали горло. Очень неэстетично, знаете ли.

Все наши гости были вооружены «каштанами» с глушаками, и – как и предполагал Серёга – был у них один «ворон». «Ворон» – прибор ночного видения.

Иванов попробовал звонить из фойе – телефон не работал, видимо, ловкие ребята перерезали линию. Пришлось ему звонить Вите – чтобы первыми на место происшествия приехали кто надо, а не местные опера, у которых могла возникнуть масса дурных вопросов.

Через несколько минут прибыли Петрушин с Васей и приволокли тщедушного нохчу, без оружия, в гражданской одежде.

Опять заперли входную дверь, дежурную предупредили, чтобы не вылезала из фойе – скоро приедут органы. И не надо звать местного опера, что где-то там при свечах режется в карты с Глебычем! Это дело государственной безопасности, оперу тут ничего не светит.

Взяли пленного, потащили к нам в номер. При зеленоватом адском свечении тепловизора неспешно и задушевно побеседовали. В режиме «Б», как водится. Торопиться некуда, пока Витя подымет кого надо, пока приедут из Москвы – как минимум, час пройдёт.

Да, для тех, кто не в курсе. У нас в армии нет такого понятия, как «допрос третьей степени» – это прерогатива компетентных органов.

Просто взята заглавная буква ключевого слова: «Больно». Вот вам и весь режим «Б».