Прости меня, если сможешь

Он задает темп, и я подчиняюсь. Повинуюсь. Следую. Угол проникновения, скорость — он контролирует всё. Я отдаюсь. Я стараюсь. Я угождаю ему — чтобы мое наслаждение возвратилось сторицей. И когда мне кажется, что всё, больше уже невозможно — мир взрывается разрядкой.

Когда по телу Мэтта прошла волна дрожи, и он обмяк, уткнувшись лбом в подушку рядом с моей головой и прижался виском к виску, я погладила его спину — ну хорошая же спина, отличная просто, я еще в саду оценила! — и несколько очень долгих мгновений просто лежала так.

Закрыв глаза, приходя в себя. А когда, наконец, нашла в себе силы и аккуратно выбралась из-под светлого, он уже успел провалиться в дрему. Ухмыльнувшись, я нашла свою ночную рубашку, повертела скомканное одеяние в руках, разбираясь, где подол, где ворот, и поежилась — ночной воздух неприятно холодил влажную кожу. А потом, натягивая сорочку, не удержалась и тихонько рассмеялась.

Все же мужчины — это нечто! Им, для того чтобы полноценно функционировать в некоторых вопросах, сознание не требуется… Кое-как пригладив ладонями волосы, я склонилась над Мэттом.

Ну надо же! Дыхание ровное, температура понизилась — пусть и не норма, но уже гораздо ближе к ней. Мышцы расслаблены, поза не напряженная, и глазные яблоки под веками не мечутся, выдавая кошмарный сон. Какой, однако, целительный эффект! Если быть честной, то распространялся он в обе стороны — я себя чувствовала тоже гораздо лучше. На физическом плане — приятная усталость и вместе с тем бодрость. А на эмоциональном… Кажется, Мэтт Тернер попросту выбил из моей головы опустошенность и уныние. Голова работала ясно, я испытывала четкость мысли, которой давно уже не припоминала. А вот сожалений — не испытывала совсем.

Кажется, мне это было нужно не меньше, чем ему. Нет, определенно эффект чудодейственныи!

Я еще раз задумчиво оглядела раскинувшееся передо мной на смятой постели тело, кусая губу. Теперь, когда я так качественно и хорошо отвлеклась от эмоциональной встряски, которую принесла мне встреча с делом рук своих, мои мозги прояснились и снова заработали.

Я знала, что мне следует сделать. Не то, чтобы мне это сильно нравилось, но выбирать не приходилось. В который раз за вечер я оглядела прикроватную тумбочку. Сверху того, что было мне нужно, не обнаружилось. Вздохнув, я присела и начала осторожно выдвигать ящики — где-то в них я видела то, что могло мне помочь. Несколько минут поисков — и я замерла, разглядывая поочередно свою добычу и носорога.