Прости меня, если сможешь

Мы были ровесниками и знали друг друга чуть ли не с пеленок. Даже родились в один месяц, и даже почти в один день — Томас опередил меня на какие-то сутки, но очевидно эти сутки были какими-то невероятно значимыми в астральном плане, потому что иногда создавалось ощущение, что приятель старше меня на пару лет, а иногда — на десяток. Он всегда знал, как надо и всегда знал как лучше. Я, бывало, шутил, что, если бы мир прислушивался к его мнению, мы бы давно уже жили в Утопии.

Впрочем, Том и впрямь поначалу решительно пробивал себе дорогу к мировому господству, выбрав политическую карьеру.

Вот только теперь гробил ее непопулярными программами.

— Так зачем ты пришел?

— Соскучился! Ладно, ладно, — я прекратил ерничать и вернул фото Камиллы на место. — Хотел задать пару вопросов. У мисс Миллс осталась какая-то семья?

— Насколько мне известно — нет. И родители, и брат погибли. Дядя и кузен были казнены. О более дальних мне ничего не известно. Даже если они и есть, семья не особенно поддерживала контакт.

— А их дом? — Конфискован, как и все ценное имущество.

 — А не ценное? — К чему ты клонишь? — Том заинтересованно приподнялся, разглядывая меня со странным выражением лица. — Ну… одежда, фото, книги, прочая дребедень? Личные вещи, мелочи, не имеющие ценности?

— Одежда вполне возможно передана в центры помощи малоимущим. Книги — в библиотеки. Остальное… если честно, понятия не имею, это не входит в мою компетенцию.

— А узнать можешь? — Попробую. Зачем тебе? — Не мне, — я мотнул головой. — Она спрашивала?

Я чуть помолчал.

Нет, она не спрашивала. Ее просто доставили на порог моего дома, как посылку, с одиноким чемоданом в руках, набитым казенной ерундой. Нате, пользуйтесь. Я знал, что суть программы Тома заключалась не в том, чтобы унизить темных, поставив их в услужение, а в том, чтобы хотя бы так перемешать нас обратно. Начать стирать эту жирную черту, проведенную между черным и белым. Я знал, что он тщательно выбирает надзирателей для своих подопечных. Я знал, почему он выбрал меня. Я еще поэтому я не хотел становиться тем, кто даст свободу Лизе Миллс. Я не хочу вмешиваться в политику. Не хочу, чтобы мое имя полоскали заголовки а-ля «Герой войны отпустил на свободу одну из тех, кто искалечил его жизнь»."

"Если она действительно не заслужила своей участи, то она легко получит свободу в другом месте. А пока пусть чуть выдохнет и почувствует себя обратно человеком. — Да, спрашивала, — ответил я, открыто и честно глядя товарищу в глаза. — Ладно, выясню.