Прости, я тебе изменил (СИ)

Да и не обладал он никакими успокаивающими свойствами.

Отодвинула стаканчик в сторонку, спрятала руки под столиком и неосознанно принялась выворачивать себе пальцы. Губы кусала. А пауза меж тем затягивалась.

Во время нее Макар нашел себе увлекательнейшее занятие. К просвечивающейся ткани сырой блузки изучающе присматривался. Темным взглядом шарил по моей груди. Бесстыдно обводил соски, чуть выделяющиеся из-за перепада температур. На дне его потемневших глаз в секунду поселилось что-то дикое. Примитивное желание вспыхнуло в глубине.

Да как он смеет?

Задыхаясь от наглости, я тотчас сложила руки на груди.

— Сюда смотришь! — резким жестом я обвела свое лицо пальцем. — Или я немедленно ухожу!

Тогда взгляд Макара тягуче прошелся вверх по моей шее. По полыхающему лицу.

Глаза в глаза. Мое возмущение и его мужской интерес столкнулись друг с другом. И ни капли стыда я не различила в нем.

Животное!

— Смотрю, — прищурился он.

Плотнее прижала к себе руки. С мыслями снова собралась.

— А если точнее, твоя невеста реш.

Напротив раздалось цыканье. Возмущенное. Упрекающее. Макар шлепнул себя ладонью по лбу, заставив меня замолкнуть на полуслове.

— Вот только не надо так называть ее, — процедил он жестко, с нажимом чеканил каждое слово.

Выглядел он крайне напряженным. Вскипел, как вулкан перед самым извержением. Из-за одного словечка!

Пф.

Он бы уже определился.

А то сначала — расскажи, а потом — подбирай слова. Не называй ее невестой.

А как мне ее называть?

И вообще, я заметила одну странность — сам Макар называет Олю уважительно — Ольгой, но в то же время чаще всего я слышу из его уст «она».

Из крайности в крайность...

Сделала вид, что пропустила его замечание мимо ушей.

Пускай раздражается на здоровье. Пускай хоть лопнет!"

"— Твоя невеста решила, что я устроилась в компанию твоего отца, чтобы приблизиться к тебе, — выговаривала я с чувством, с толком, с расстановкой. А Макар хоть и набычился, хоть и напряг челюсть до скрежетания, проявляя крайнюю степень недовольства, однако внимательно слушал, и пристально следил за моими движущимися губами.

Усмехнулся. Но как-то горько. Сухо.

— Да, у нее необычайно богатое воображение, тут ничего не скажешь.

— Да уж.

Ее ""воображение"" до сих пор стоит в ушах крикливым визгом.

— А если к нему еще добавить ревность. В какой-то степени это делает ее неуправляемой. Она теряет чувство меры. Вообще не видит рамок.