Прости, я тебе изменил (СИ)

— Так уж сложилось, — подтвердил Суворов, в раздражении закатывая глаза. — Вроде взрослая уже, не писюха мелкая как раньше, а с ума по нему сходит один хрен. Чуть ли не молится на него, бестолочь. Ничему жизнь не учит!

Я сделала глоток кофе и невольно фыркнула. Горло обожгло не то кипятком, не то кипящей во мне горечью.

— Ты передай своей сестре, чтобы она нашла себе занятие получше. Макар того не стоит, уж поверь, — ответила жестко с затаенным презрением, а про себя подумала:

«Что ж ты себе такого не советовала раньше, дура! И вообще, не лезь не в свое дело! Не наводи на себя подозрения!»

— Да говорил уже и не раз, бесполезно, — махнул Лев рукой, сдвинул нахмуренные брови к переносице.

— У нее на все один ответ: он — ее первая и единственная любовь. И она лучше знает, как ей поступать. Эти два упрямца уже однажды пытались что-то там выстроить.

— Ого, ничего себе, — шокировано я протянула, тщетно пытаясь нарыть что-нибудь о прошлых отношениях Макара.

Вроде как он утверждал, что до меня у него не было ничего серьезного.

Исключительно отношения без обязательств. Иными слова, тупой трах. Секс ради секса. Он даже имен их не запоминал. А я и растаяла, идиотка, от его наглой лжи. Посчитала себя особенной.

— Еще по школе встречались на радость матерям. А те все по пунктам уже расписали: свадьба, дети, внуки, любовь до гроба, но ничего толкового так и не вышло. Макар больше морозил ее, а она бегала за ним всюду, как умалишенная. Гордости никакой, — слетел с губ Льва горький смешок.

— И вот не так давно она добилась своего. Голубки воссоединились и пытаются во второй раз. Но что-то подсказывает мне, закончится все так же, как и в первый. Он ее бросит, а сестра подсядет на антидепрессанты в ожидании третьей попытки. Но вряд ли она уже будет. Это бесперспективняк, помноженный на ноль. Как по мне, у Макара никогда ничего не было к Оле, а она же надумала себе эту любовь. Проще говоря, пустая трата времени.

Меня вдруг кольнуло внутри что-то, а потом подбросило в воздух.

Сердце ударилось о ребра и заходилось, как дикое.

— Оля? Эта та блондинка, которая спускалась с нами в лифте? Твоя родная сестра? — проронила я онемевшим языком, ощущая в области солнечного сплетения давление сжимающихся холодных тисков.

— Единоутробная вообще-то, — дополнил Лев, а затем на секунду отвлекся и жестом попросил у официанта счет. — Отцы у нас разные. Поэтому я умный и красивый, а Ольке повезло меньше. Она у нас просто красивая.