Прости, я тебе изменил (СИ)

Ничего сверх запредельного или из ряда вон выходящего, но ощущал он себя в клубе лишним. Не в своей тарелке. Словно вместо кружка по макраме внезапно очутился на свингер-пати.

Последний раз он зависал здесь ровно месяц назад. И все едва не закончилось трагедией. Ольга каким-то образом вычислила, где он находился. Объявилась с целью поговорить, навязать ему себя, но нормального разговора так и не вышло. Макар вежливо отделался от навязчивой девушки и тогда она пошла на отчаянные меры — пригрозила ему самоубийством. Публично.

Тогда все обошлось. Громов хоть и рассвирепел из-за манипуляций сумасшедшей, но отвез ее домой и передал родителям. А вскоре Ольгу распределили в лечебницу с депрессивным расстройством.

Сегодня ощущение надвигающейся трагедии так же преследовало его. Особенно остро. Одно радовало — Ольга точно не должна была вмешаться в его планы. Курс лечения еще не завершился. Так он думал.

Шло время, а настроение у Макара с каждой минутой омрачалось. Казалось, с приходом в клуб все только усугубилось.

На душе кошки скребли. Но домой уже не хотелось. Ничего не хотелось. Разве что нажраться вусмерть.

— Звать кого еще будем? — поинтересовался Шумаков, перекрикивая музыку.

Макар заранее не готовился к мальчишнику. Клим, можно сказать, уболтал его, вытянул из дома, потому список приглашенных оговаривался по факту:

— Костяна и Олега, больше никого не надо, — отозвался Макар, в который раз посматривая на подсвеченный циферблат наручных часов. Непонятно, что он там хотел увидеть. — Только по какому поводу не говори.

Я сам объясню, если надумаю.

— Если надумаешь? — хмыкнул Клим, глянув на друга с претензией. — То есть? Что вообще с тобой происходит? До каких пор ты собрался скрывать от всех свою монашку?

— Ты бы за языком своим последил! — гневно проговорил сквозь зубы Макар, старательно проделывая в Климе дыру налитым кровью взглядом.

Запрещенная тема. Шумаков это знал как никто другой, и рисковал отхватить по хлебалу прямо здесь и сейчас, тем не менее он продолжил наседать, видя в своем друге неврастеника:

— И все же.

.. Что с тобой творится, я не пойму? У тебя предсвадебный мандраж, что ли? — злорадно рассмеялся Шумаков, задрав голову к потолку. — Думал, этой ерундой только телки страдают.

— Я тоже так думал, — выдохнул Макар, испытывая те самые терзания, на которые себя обрек.

Он поставил локти на стол, голову опустил и нервным движением сплел пальцы на задней стороне шеи. Укрылся от всего мира. В таком положении он провел долгие минуты.