Прорвемся, опера!

Или вообще как-то иначе провернуть? А я здесь смогу какие-то дела поделать, а все будут думать, что я уехал. Мне это на руку. Давай сделаем?

— И как ты это предлагаешь? — удивился он. — Там же в регистратуре ксиву смотрят.

— Ксиву не дам. Пусть скажет, что на замене, а старая попорчена. Найди похожего на меня парнягу, чтобы возрастом примерно такой, там никто разбираться сильно и присматриваться не будет. А вместо ксивы я справку из кадров возьму, что работаю в ГОВД. В справке-то нет фотки.

— Хм, — Турок почесал затылок.

— Очень. ОПГ, опасное, нагло работают, со связями в органах, пусть для ваших масштабов это всё мелкое. Но пару вопросиков тебе задам, если по вашей части что-то проходило и ты мне подскажешь, буду благодарен. Надо понять, не братва ли одного типа хлопнула, и как с этим типом связан бывший важняк из городской прокуратуры, который сейчас на пенсии, с недавнего времени.

— Слушай, ну, раз ты меня тогда выручил, то поспрашиваю, но тихонько, — заверил он и снова отхлебнул из кружки.

— А громко и не надо, пусть только между нами будет. Надо, чтобы всё вообще мимоходом, чтобы никто ничего не догнал. Тогда слушай. Короче, убитый — некий Рустемов, погонял у него много, чаще представлялся как Рустем или Ганс. Сиделец, его в пятницу вечером хлопнули. А важняк — Рудаков, он уже на пенсии, но был у Ганса в тот вечер, перед самым убийством, а может, и во время него.

— Ну, пушку я тебе дать не могу, меня за это по голове не погладят, — Турок хмыкнул. — А вот с этим… просто, Пашка, смотри, — он звучно хрустнул орешком. — Вот ты позвонил, и я вот подумал, может, всё-таки надо тебя привлекать? И раз такое дело, то… мы тебе поможем, а ты нам? И тебе же это на руку будет, ведь к тебе это дело прямым образом относится.

И смотрит на меня, будто его с такой силой осенило, что аж на стуле не усидеть.

— Турок, — укоризненно произнёс я. — Ну не надо делать вид, что ты только сейчас догадался меня позвать на помощь. Давно ты это задумал, всё повода подходящего ждёшь, и я тут сам вдруг звоню. Знаешь же, что менты не любят, когда их ФСБ вербует, вот и телишься. Говори напрямую.

— И опять ты меня уел, ха, — он усмехнулся как-то невесело.